Двор мерцает перламутром,
уступило солнцу утро,
и хрустальным ложем иней
стал им; в сумеречной сини
хлева паром дышит сено,
привечая день весенний.
У ворот дубочек русый,
утки, редкие уж гуси,
на ставок сменив корыто,
славят радость вод открытых
после тьмы, и льда, и снега,
что смыкались все теснее...
Голубь сизый, голубь рыжий
оседлали гребень крыши:
похваляясь первой кладкой,
на коньке теснятся шатко,
в небесах парят (их перья -
словно лодки в белой пене).
Куры, старые воровки,
не утратили сноровки,
черный лоб с клеймом багровым
рады мазать свежей кровью,
клохчут, квохчут, озираясь,
о своем разбойном рае.
Поросята бродят снуло,
будто немочь их куснула,
к солнцу тянутся, качаясь,
как два личика печальных,
два безвременника белых,
что безвременно слабеют...
Во дворе у нас, как прежде,
без огня горит надежда;
ветер духом бестелесным
нам приносит запах леса
и туманом разрежённым
драпирует каждый желоб...