"Королева фей", Книга III. Песнь 2


Поведал рыцарь Алый Крест
Об Артегэлле, вмиг
Кто Бритомарте дорог стал,
Лишь в зеркале возник. 



1.

Не нравится в мужах мне их подход,
Что слишком в похвале они пристрастны,
Не ценят справедливо женский род,
Кого лишили рыцарства всевластно,
Они не вспоминают громогласно
О девах храбрых, воинских делах, 
И не жалеют тех, что так прекрасны,
В своих писаньях; в этих же стихах
Мужей деяния ничтожны, слава - прах.

2.

С времён древнейших к нам доходит весть,
Что нам, мужчинам, в войнах лишь печали,
Хоть к подвигам великим склонность есть:
Но до сих пор там девы побеждали;
Потом мужей-завистников скрижали
Их вольность ограничили верней,
Хотя они оружье растеряли,
Но превзошли уловками парней, 
И мы, глупцы, теперь завидуем сильней.

3.

Как древняя воительница - ты,
Тебя я, Бритомарта, восхваляю,
Ты символ и ума, и красоты,
Владычица, хвалу я продолжаю,
С почтеньем в честь тебя я сочиняю;
Но груб и неприятен всё ж мой стих,
Предмет высок - я лёгкость в нём являю,
Испортить всё боюсь в делах благих:
Хвалить твой образ, что славнее всех других.


4.

Она, с Гюйоном странствуя, найти
Пыталась всевозможные затеи,
Чтоб сократить дни долгие в пути:
И захотел спросить тут Разум Феи
У сей британской девы: дух Борея 
Какой привёл её, какой же грех
Заставил вид свой скрыть, как лицедеи:
Она ведь в платье дам прекрасней всех,
Но милый рыцарь, коль закрыл ей грудь доспех. 


5.

Она вздохнула тихо, силы нет
В ней говорить всё время - не готова
От горечи и муки дать ответ,
Как будто в лихорадке, нездорова,
Она дрожит, не вымолвит ни слова,
И на щеках краснеет полоса,  
Как будто это молния багрова
Её коснулась вдруг сквозь небеса:
Взрыв чувств остыл, ему ответила краса:


6.

"О, сир, была я девочкой живой,
И, взятая от нежной кашки няни,
Обучена я схватке боевой:
Копьём, щитом владеть на поле брани,
И всадника сразить своею дланью:
С тех пор я ненавидеть начала
Жизнь дам, их безрассудные желанья,
Противна нить мне, тонкая игла;
Я смерть от острия копья врага ждала.


7.

Оружие усладу мне даёт:
Опасности искать и приключенья
На море, и на суше круглый год,
Но лишь за славу, честь и уваженье,
Не за богатство и вознагражденье.
По сей причине здесь я быть должна
Без компаса, без карт и снаряженья,
Вдали родной земли, моя страна
Великих Бриттов, здесь лишь слава мне нужна.

8.

То слава этой Сказочной Земли,
Что заслужили рыцари и дамы:
Их приключенья странные влекли;
Добыть почёт могу я тот же самый;
Чтоб доказать - пришла сюда упрямо.
Любезный рыцарь, знаю ваш удел,
Один из вас сыграл со мною драму:
Меня бесчестить злобно он посмел,
Кому я буду мстить, его звать - Артегэлл.

9.

Она хотела слово то вернуть,
Жалела, что сказала бессердечно,
Ответил он, поняв такую суть,
"Воительница милая, конечно,
Вы доблестному рыцарю беспечно
Неблагородный сделали упрёк:
Но знайте, что в сражениях извечно
Иль на турнире, дав другим урок,
Он имя Артегэлл позору не обрёк. 


10.

Большое чудо, коль такой позор
Когда-нибудь помыслит он свободно,
Или заслужит резкий оговор:
Не может тот, в ком храбрость благородна,
Помыслить то, что низко и негодно.
Красавица, о том должна ты знать,
Так далеко искать, скорбя,  бесплодно.
Тебе, стране твоей в дар - благодать,
Достойны оба вы, вас буду почитать".  

11.

Принцесса рада и изумлена,
Хвалу услышать о своём любимом,
И что связала сердца жар она  
С тем рыцарем, столь высоко ценимым,
Пыталась ловко сделать то незримым:
Мать, девять месяцев носившая в своём
Дражайшем животе, таком ранимом,
Младенца видя нежного потом,
Не рада так, как дева - рыцарю, во всём.  

12.

Но чтоб продолжить дальше разговор,
Его манерой милой насладиться,
Задумала она вступить с ним в спор,
Сказала: "Сэр, смогли вы изловчиться,
Составить похвалу ему, решиться
На то не смог бы истый паладин,
Гордились им, чтоб обмануть девицу,
Вы этим вред приносите один,
Позор для рыцарства - вы ж не простолюдин.

13.

И где ж мне, чтоб моя угасла месть,
Узреть его хотя одним бы глазом".
- "Ах! Коль в тебе благоразумье есть,
Смири свой гнев, и успокой свой разум,- 
Тебе я не смогу помочь подсказом,
Для храбрых это дело, чтобы в плен
Взять рыцаря воинственного разом,
Иль в честной битве был он убиен,
Его уменье зрел лишь тот, кто ныне тлен. 

14.

"То правда, нелегко теперь узнать,
Где на земле наш рыцарь непреклонный;
В местах различных стал он побеждать,
По миру бродит он неугомонно,
Дела свершая славные исконно,
Дам защищая и права сирот,
Когда он слышит, если незаконно
Бёрёт их тирания в оборот,
И до небес ему возносится почёт".

15.

Приятны ей те пылкие слова,
Что греют сердце ей как солнце марта,
С надеждой его боль смягчить сперва;
Лишили сердце прежнего азарта
Слова те, как магическая карта,
Они чаруют, как факир - змею:
Почувствовала лёгкость Бритомарта,
Придумав всё же отповедь свою,
В музыке - диссонанс - и звуки как в раю.


16.

Сказала: "Сэр, но тщетна ваша речь,
Найти его приют мне будет сложно,
Как я смогу узнать средь многих встреч
Его, коль это станет вдруг возможно.
Один спесив -  другой убит безбожно:
Какой же облик, конь, оружье, щит, 
Чем может он похвастать непреложно.
Ведь до неё его создали вид -
Что Рыцарь Алого Креста так верно чтит".

17.

И всё же прежде было ей дано
Знать этот облик в целом и детально, 
Узрев его в Британии давно,
Он ей открылся в плоскости зеркальной,
И выросла в ней мука так печально,
Чей стебель с корнем горек был на вкус,
Но плод казался сладким нереально,
Дни в скорби проводить ей дал искус,
И радость от любви сменяет смерти груз.


18.

Случайно увидавши сей фантом,
Она в него  влюбилась - вот невзгода:
В старинных книгах сказано о том.
В Уэльсе, в Дехейбарте, в эти годы
Когда король Райенс ходил в походы,
Придумал Мерлин, величайший маг,
Своим уменьем, мощью и свободой
Там зеркало, что полно чудных благ,
И вскоре мир узнал о них, и друг, и враг.

 19.

В том зеркале есть множество чудес:
Показывать, чтоб ни было на свете
Между землёй и яркостью небес
Тому, кому присущи вещи эти.
Что б враг иль друг ни сделал, то в просвете
Всё можно обнаружить было в нём,
Ничто не остаётся там в секрете;
И в круглой форме виделся проём,  
Как будто мир оно, стеклянный окоём.


20.

И кто не будет чуду удивлён?
Кто не дивился башне той прекрасной,
Где Фао скрыл тот, кто в неё влюблён?
Её мужи искали там напрасно.
Но видела она их очень ясно.
То из стекла великий Птолемей
Приют построил ради девы страстной 
Магическою силою своей;
Измена Фао - он разбил его и с ней.

21.

Так Мерлин сотворил стеклянный шар,
Дал Райенсу его он для охраны,
Враги не нанесли б ему удар,
Об этом узнавал он дома рано,
Поход их воспрещал спокойно бранный.
Был королю подарок славный скор
За труд его достойный неустанный,
Изменников найти, врагам - позор:
Монарх сей счастлив, и спокойно всё с тех пор!

22.

Направил Бритомарту как-то рок
В чертог её отца к закрытой двери,
Скрываться от неё был вряд ли прок:
Наследницы единственной и дщери:
В то зеркало, его волшбе поверя,
Смотрела на себя лишь миг она;
Достойный вид увидев без потери
В том зеркале, была изумлена,
Неужто здесь сама так изображена. 


23.

С приходом страсти в ангельских сердцах
Трон воздвигает свой Эрот надменно, 
Страдания рождаются в юнцах,
Что чувствуют сначала сладость плена:
Так думала девица откровенно,
Кому придумал мужа мрачный рок,
Но ей никто не нужен совершенно:
Кто б чистой деве выдвинул упрёк,
И всё же узы те её повяжут в срок. 


24.

Вдруг перед нею в зеркале возник
Красивый рыцарь, весь в вооруженье,
Из-под вентейла виден смелый лик,
Что приводил его врагов в смятенье,
И также применял для обольщенья,
Смотрел он, как с востока Феб глядит
Между двух гор, покрытых мрачной тенью:
Его геройский, величавый вид
О добродетели и чести говорит.

25.

Борзою был его украшен шлем,
Старинные на нём звенели латы,
Массивные, не битые совсем,
Червлённое на них сияло злато,
И украшали надписи богато,
Оружье Ахиллеса, Артегэлл
Его добыл победно, семикратный
С монаршим горностаем щит блестел:
На синем поле мех пятнистый ярко бел. 


26.

Его персона деву привлекла,
Понравилась, но всё же она смело
Ушла, коль в эти годы не могла
Знать суть её несчастного удела;
Она его на дне горшка узрела:
Незнамый вред - угроз грядущих стан;
Неверный лучник так пускает стрелы,
Что не страдает девица от ран,
С улыбкой встретив скорбный свой самообман. 


27.

На шляпе у неё теперь плюмаж,
Взъерошенный Любовью, уж не вьётся,
Нет подвигов,  и девичий кураж
Былых побед к ней больше не вернётся:
Мрачна, печальна, образ хрупкий бьётся
В мечтах - зачем, не ведает пока;
Не ведает, что боль в ней не уймётся,
Но знает, что горда была слегка,
Мол, это не любовь,  - какая-то тоска.
.

28.

Как только Ночь бесцветной глубиной
Поглотит блеск небесного сиянья,
Людей лишая зренья в час ночной,
Она ложится спать с уставшей няней;
Но сон уходит от неё в блужданье:
Лишь скорбный вздох, печали глубина,
Там охраняли все её желанья, 
Она стенала, слёз её волна 
Кровать мочила, где так плакала она.

29.

И если б даже маленький покой
Душе твоей бы дал успокоенье,
Когда она была полна тоской,
То грёзы и чудесное виденье
Ужасного исчезли б в отдаленье,
Что заставляют часто её встать
С постели от ужасного волненья:
Страданье её стало донимать,
Прекрасный лик в её душе возник опять.


30.

Однажды, наступила только ночь,
То Главка, няня старая, узрела
Как девица в волненье скачет прочь 
Из гнёздышка противного, и смело
Её руками слабыми умело
В постель вновь опустила: "Ты не вой,
Скажи моя родная, что за дело,
Что сникла ты тоскливо головой,
Скажи, что сделало тебя столь неживой? 

31.

Ведь не напрасно этот жуткий страх
И ночью не даёт тебе покоя;
И днём, когда все лорды на пирах,
Где льются удовольствия рекою,
В глухих углах ты прячешься с тоскою,
Не пробуя всех царственных услад,
Ты юность заперла своей рукою,
Её плоды и листья гложет хлад,
Ты их навеки схоронила, словно клад.


32.

В момент, когда все люди от забот
Уходят, и покоя ищут звери,
И тормозит река теченье вод,
То зло тебя схватило в сильной мере,
Трясётся грудь твоя, как Этна в сере
И дыме, поглотившая печаль,
Та скорбь в душе рождает недоверье,
Со вздохами она всё рвётся вдаль,
В душе твоей борьба, в смущении мораль.

33.

"Но я не так боюсь, коль то любовь,
Но если это так, как я читала
По знакам и по чувствам вновь и вновь,
То будь она достойна, и немало,
Твоей природы царской, я б сначала,
Клянусь тобой моим святым дитём,
Твою печаль и горе облегчала,
Слезами никого мы не спасём,
И значит, милая, скажи мне обо всём?

34.

Итак, сказав всё это, обняла 
Она свою воспитанницу нежно,
Суставы, вены, складочки чела
Проглаживала мягко. безмятежно,
Дабы прогнать из тела холод снежный;
Сушила поцелуями она
Прекрасные глаза её прилежно,
Твердила, мол, бояться не должна,
И тайны сердца свои высказать сполна.


35.

Испуганно сказала дева ей,
"Ах, няня!Ты моей желаешь боли?
Одна я умираю много дней,
Неужто смерть двоих есть наша доля?
Моя судьба - погибель в сей юдоли".
Сказала няня: "Ты унынье скрой,
От всяких ран бальзам используй вволю:
Тебя пронзив бездумно, бог слепой 
Твоих возлюбленных сразит другой стрелой".
 
36.

"Но рана не такая всё ж моя,
И от неё не вижу я лекарства"
Тут няня: "Отыщу другое я, 
Хоть нет причин смягчать твоё мытарство,
Но явит если страсть своё коварство,
Найдём бальзам, творящий чудеса".
"Ни бог любви ли, горнего ли царства -
Не могут сделать то, чего нельзя".
"Вещь невозможная - что прошлая краса". 
 


37.

Сказала дева: "Тщетно ты меня
Стремишься успокоить, раздражая:
Обычных нет ни гнева, ни огня
О няня, в том, что жизнь мою вкушая,
Из сердца кровь сосёт мою, сражая.
Не позволяет верность твоя скрыть
Мой грех (и грех ли), рассказать я чаю.
Не принца, не отца любовь пронзить
Смогла мне грудь и рану широко раскрыть.

38.

То было не живое существо,
Иначе не смогла б тогда пропасть я;
Лишь тень и внешность рыцаря, кого
Я никогда не видела, к несчастью
Он подчинил меня закону страсти:
Я в зеркало смотрелась у отца,
В тот день к нему меня вело злосчастье,
Прельстившись красотой его лица
Не замечала я приманки хитреца.


39.

С тех пор он укрепил свой дерзкий лик
В моей утробе раненной, разбитой,
Терзая плоть больную напрямик,
Что истекает кровью ядовитой,
И язва всё растёт в крови пролитой,
От ран мне не поможет сон-трава,
Судьба не в помощь мне своей защитой,
Я чахну, словно с дерева листва,
Пока от этих мук не стану я мертва.

40.

Сказала няня: "Дочка, брось испуг,
Не изверг твоего ума влеченье.
Боюсь я разных грубостей вокруг:
Недоброты и грязи вожделенья.
В твоей любви не вижу прегрешенья,
Ну, кто тебя согласен упрекнуть,
Коль любишь ты души своей стремленье,
И сердце отдала, что не вернуть?
Эрот тебя тиранит - в этом суть.


41.

"Смутил он аравийки Мирры ум,
Библиды сердце истощил тоскою,
Родная плоть - предмет их страстных дум,
Пренебрегли традицией людскою,
Но Пасифая сделала другое:
Любя быка, старалась зверем быть;
Постыдное влечение такое
Природу, честь старается забыть
Эрот не хочет эти похоти избыть.


42.

"Благословляю твой сердечный путь,
Начало странно, всё же непременно
Появится достойный как-нибудь,
Не будешь влюблена ты совершенно,
Но радостна ты будешь и блаженна".
На слабом локте няня поднялась,
Лобзая деве грудь её смиренно,
Дрожала та, как будто бы тряслась
Земля кругом, и вот ответить собралась:

43.

"Чуть-чуть вы успокоили меня;
Я не больна распутными страстями,
Как те, кого вините вы, браня,
Но боль во мне не стихнет, как и пламя,  
Скорее скорбь начнёт скрести когтями.
И пусть их страсть природе супротив,
Они своей владели целью сами:
Тем самым свои муки погасив;
Судьба их хороша, хоть ум их нечестив.

44.

Как зла моя судьба, хоть я добра,
Надежды нет, мои желанья вечны,
Питаюсь тенью, умереть пора,
И тень растёт, пока я с безупречной
Любовью чахну, гасну так беспечно.
Тогда Кефиса глупое дитя
В ручей глядело чистый бесконечно,
И в тень лица влюбилось не шутя;
Я тень люблю нежней, о теле всё грустя".

45.

Сказала няня: "Жалкий мальчик тот:
Сам для себя любовник он бесплодный,
В любви восторги он не принесёт;
За это превращён в цветок он водный,
Его судьбы твой лучше рок свободный:
В тень рыцаря ты ныне влюблена;
Но то не призрак -  воин благородный,
Его где б не блестели стремена,
Ты через магию найти его должна.


46.

Коль ты смирить не можешь это зло,
Пока оно здесь не набрало силы,
Покинутая, любишь ты зело;
Ты с ним борись, и не смотри уныло,
Пока его в бою не победила.
Коль страсть сломает мощь твою почти,
Так, что любовь и смерть согнут все жилы;
Тебе, неправдой, правдой ли, в пути
Желаю рыцаря любимого найти.

47.

Её слова взбодрили слабый дух
Недужной девы; уложила няня
Её в постель, хоть сон её потух;
Старушка, проявляя к ней вниманье,
Накинула на деву одеянье,
И, наконец, дремота приползла,
Смутив ей чувства. Няня в ликованье
Тут лампу пьющу маслом залила,
С девицей рядом сев, лишь опустилась мгла.

48.

А ранним утром следующего дня,
Что мир заставил жить и веселиться,
Они проснулись, тяжкий сон гоня,
Пошли до церкви Богу помолиться,
И набожностью их светились лица.
Иные мысли сей обряд святой
Дал от любви томящейся девице;
А нянюшка пыталась добротой
Ум дочки отвратить от тщетной страсти той. 

49.

Придя домой, принцесса впала вновь
В свой прежний транс, и не было в ней силы
Руководить собой, прогнать любовь,
Её в чертог свой няня пригласила,
Где руту с можжевельником дробила,
Укроп, душевник, камфоры цветок:
Всё в глиняном сосуде разместила,
Наполнив гиппоманом сей горшок,
И кровь, и молоко пролив туда чуток.

50.

Взяв трижды три девичьих завитка,
В тройной шнурок вплетала их три раза,
Затем обвив им горлышко горшка,
Печальные нашёптывала фразы,
Глухим и низким тембром без экстаза
Сказала трижды девице она:
"Плюнь мне в лицо, родная, словно в вазу,
Ты плюнуть на меня втройне должна, 
Нечётное число поможет нам сполна". 


51.

Сказав то, вертит девицу кругом:
Она её от солнца повернула,
И трижды, и вернула всё потом
Обратно, правоты боясь, смекнула,
Что до конца дела не провернула, -
Любовь развеять доченьки своей:
Но если страсть в её груди сверкнула,
Заклятия не сделают слабей;
Докажет это тот, кто был охвачен ей.


52.
 
Для девы не полезны все оне,
И не собьют огня её пыланье,
Она опять рыдала в тишине,
От долгих мук и жгучего желанья,
И стала тенью, что полна страданья,
Кого так долго ждал Стигийский брег.
И всё ж боялась Главка порицанья
За сей провал, но в деве столько нег.
Как всё исправить, или это всё навек?