Аннотация: Книга о Святом Серафиме Саровском, как он жил, его наследии и роли в создании Руси. Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Симин В.И.
Святой Серафим Саровский
Содержание
Содержание
Введение
1. Начало пути
2. Духовная практика
3. Молитва Богу
4. Служение людям
5. Стяжание Духа Святого
6. Подвиги Серафима Саровского
7. Что оставил нам Серафим Саровский
Заключение
Литература
"Христа люблю, но христианство презираю,
ибо им не знания его нужны, а поклонение холопское. Веры в них истинной ни на грош, одна ложь тлетворная"
Серафим Саровский
Введение
Преподобный Серафим Саровский, чудотворец, до пострига носивший имя Прохор, появился на свет 19 июля 1754 года, в благочестивой купеческой семье города Курска. Уже с детства его жизнь была отмечена знамениями милости Божией. Еще в детстве он по неосторожности упал с колокольни храма, но остался невредим. Затем, будучи отроком, он тяжело заболел, однако Богородица в видении обещала его матери, что он будет исцелен, и когда его приложили к Курской иконе Божией Матери Знамения, он быстро поправился.
В семнадцать лет юноша окончательно решил оставить мир, и мать благословила его простым медным крестом, с которым он не расставался до конца жизни. Два года он подвизался в Саровской Успенской пустыни, известной строгостью выполнения иноческого устава, и затем 18 августа 1786 года принял постриг с именем Серафим, что значит "пламенный". Почти сразу он был возведен в сан иеродиакона, а затем и иеромонаха. После этого преподобный взял на себя подвиг пустынножительства, срубив себе келью на реке Саровке. Испытывая искушения от диавола, святой Серафим усугубил свой подвиг и тысячу дней и ночей с воздетыми руками молился на камне: "Боже, милостив буди мне, грешному". Тогда диавол, бессильный духовно низложить подвижника, надоумил разбойников напасть на него и нанести ему топором смертельные раны. Но и после этого он был исцелен Божией Матерью, а пойманных разбойников беззлобно простил.
По выздоровлении преподобный взял на себя подвиг безмолвия на три года. За свои подвиги преподобный сподобился даров прозорливости и чудотворения, и после длительного затвора стал принимать всех приходящих к нему за советом и утешением. Свои наставления преподобный сопровождал исцелениями, пророчествами и чудесами. Главный же дар, который он получил за свою безграничную любовь к Богу - это всеобъемлющая любовь к ближним. "Христос воскресе, радость моя!" - с этими словами богоносный старец встречал каждого, кто к нему приходил.
Свои простые слова назидания преподобный Серафим основывал на Священном Писании, и творениях святых отцов. Особо чтил Серафим Саровский святых поборников и ревнителей православия, и каждого приходящего он призывал хранить непоколебимую веру в Бога. Многих раскольников преподобный с любовью убедил оставить свои заблуждения. В 1833 году преподобный Серафим Саровский с миром отошел к Господу и был найден уже бездыханным в коленопреклоненной молитве перед иконой Богоматери "Умиление", перед которой молился всю свою жизнь. Но и после смерти на могилке преподобного совершалось множество чудес, которые были заботливо собраны их свидетелями, и в 1903 году преподобный был причислен к лику святых.
Знание того, что любые испытания приходят к нам от Бога, неустанный подвиг и необъяснимая, всеобъемлющая любовь к каждому человеку сделали преподобного великим подвижником, чье имя просияло на всю страну. Сегодня к местам святого по-прежнему нескончаемым потоком стекаются верующие люди, которые по молитвам преподобного получают помощь от Бога. 15 января в храмах и монастырях по всей России совершается праздничная служба в честь Серафима Саровского, а мужчины, носящие имя преподобного, отмечают свои именины. Преподобный Серафим Саровский очень любим в народе, но если попытаться выяснить, за что именно его так высоко чтут, то суть ответа большинства людей будет сводиться к фразе: "за чудеса".
И действительно, читаешь житие этого удивительного человека - и тут же перед тобою возникает образ доброго старичка, который лично беседует с небожителями, дружит с пчелами, кормит медведей, исцеляет больных, дает наставления. Такая вот, трогательная картина. Однако на самом деле история христианского подвига батюшки Серафима гораздо богаче и многогранней, чем это кажется на первый взгляд. Будущий подвижник родился 19 июля 1754 года в благочестивой семье курского купца Сидора Мошнина и его жены Агафьи. При Крещении мальчика нарекли Прохором. Поначалу его жизнь мало чем отличалась от жизни купеческих детей того времени, особенно учитывая тот факт, что семейное дело Мошниных было налажено очень хорошо - Сидор владел несколькими кирпичными заводами и брал подряды на строительство крупных каменных зданий. Старший брат Прохора - Алексий - уже вырос и тоже пошел по стопам отца, занявшись торговлей. К этому планировали приобщить и Прошу, но Господь чудесным образом указал, что мальчику уготован совсем иной путь.
В семью Мошниных внезапно пришла беда: скончался отец. У купеческой семьи остались подряды, которые пришлось выполнять его вдове. Однажды, Агафья, взяла маленького Прошу с собою на строительство Сергиевского собора Курска. И вот, она вместе с сыном забралась на недостроенную колокольню, проверяя качество работ. Отвлекшись, женщина не заметила, как ребенок перевесился через строительные леса и рухнул вниз с огромной высоты. Мать, уже не надеясь увидеть сына живым, в считанные секунды сбежала по лестнице на улицу. Вся в слезах, она вылетела из храма и тут же застыла на месте - то ли от радости, то ли от шока. Проша был жив! Он стоял посреди двора - целый и невредимый! Его уже успели окружить люди, которые тоже видели эту трагедию и ее счастливую развязку. Все поняли, что ребенок - необычный, и что его ожидает особая судьба.
Шли месяцы, и подробности того тревожного дня потихоньку стали забываться. Но в 9 лет от роду Проша снова сподобился Божьего посещения. На этот раз мальчик заболел. Причем, так сильно, что доктора не могли сказать матери ничего утешительного. Ребенок угасал на глазах. Но в самый критический момент Проше во сне явилась Богородица и пообещала исцелить его. Слова Пречистой Девы сбылись - состояние мальчика стабилизировалось, а спустя несколько дней через двор Мошниных проходил крестный ход с чудотворной иконой "Знамение". Прошу вынесли на улицу, и он приложился к святыне. Вскоре болезнь отступила окончательно.
После этого случая жизнь потекла своим чередом. Молодой купчина осваивал грамоту, часто бывал в конторе матери и брата, посещал церковные службы. Обычное детство. Но проницательный взгляд в поведении мальчика мог заметить нечто особенное - уже в раннем возрасте Прохор часто уединялся, молился, позже всех уходил из храма после богослужения. День сменялся ночью, месяц сменялся годом, ребенок становился юношей. Все чаще и дольше оставался в храме, все больше молился, все проникновеннее становился его взгляд. А в 17 лет Прохор попросил у матери благословение уйти в монастырь. Агафья давно уже понимала, что ее сын избран Богом, что Господь зовет юношу к Себе, и не стала препятствовать этому избранию - она благословила сына и подарила медный крест.
Этот бесценный дар подвижник носил на себе до самой своей кончины. Но одно дело - иметь желание, а другое дело - это желание исполнить. И Прохор решает пойти в Киев на богомолье, чтобы там, на месте подвига первых русских монахов Антония и Феодосия, сделать окончательный выбор. Казалось бы - чего проще? Найди подходящий монастырь и принимай там постриг! Но XVIII век был временем кризиса и упадка русского монашества. Оно рассматривалось обществом как чисто утилитарный институт, который должен был нести, прежде всего, социальную и просветительскую функцию. Монашество как путь личного спасения и как молитвенное стояние за весь мир оказалось на грани преследования - для государства иноки-молитвенники стали, по сути, тунеядцами, обители массово распускались, число монахов и послушников сокращалось, количество новых пострижений жестко регламентировалось.
В итоге человеку, жаждущему духовного подвига, было трудно найти себе наставника. Прохор это знал. Поэтому он горячо взмолился Богу и печерским подвижникам, чтобы они указали ему нужную дорогу. И Господь послал юному Мошнину человека, который сказал ему, что под Киевом живет отшельник, славящийся прозорливостью и высокими духовными дарами. Звали отшельника Досифеем. Он-то и благословил Прохора идти в глухие нижегородские леса: "Место это тебе будет во спасение, с помощью Господа. Тут окончишь ты и земное странствие твое... И вселится в тебя Дух Святой, источник всяких благ...". Досифей рассказал, что в Саровской обители подвизается монах Пахомий - воспитанник Киево-Печерского монастыря. К нему и направился Прохор, перед тем несколько месяцев погостив напоследок у матери в Курске.
Оказалось, Пахомий хорошо знал Мошниных. Он принял Прохора с любовью, и начались годы его послушничества - подготовки к постригу. Здесь он обрел то, что искал - место было дикое, мало обустроенное, приходилось много работать. Прохору очень пригодились те навыки, которые он приобрел в детстве - основным его занятием в обители стали столярные работы. А в короткие минуты отдыха любил юный послушник вырезать кресты. Потом эти ручные распятия раздавались верующим на память о посещении монастыря. Но важнее всего была молитва - ее Прохор творил ежеминутно, боря в себе лень, уныние, рассеянность и другие душевные страсти. Здесь, вдали от цивилизации, шума и гонки за материальными благами душа подвижника наполнялась миром и спокойствием. Казалось бы - что еще нужно - живи и молись! Но Господь уготовал новое испытание своему угоднику, и оно последовало на второй год послушничества.
Прохор тяжко заболел, его тело распухло до неузнаваемости. Ни один местный доктор не мог ни диагноз точный поставить, ни лекарство подобрать. Три года продолжался недуг, и более половины этого срока Прохор провел в постели.
Болезнь его не озлобила, а, наоборот, сделала еще более мягким и внимательным к себе и окружающим. Подвижник все переносил с радостью и терпением, а когда игумен Пахомий предложил пригласить высококлассного врача, сказал: "Я предал себя Истинному Врачу, Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери; если же хотите мне помочь - просто причастите меня". Больного причастили. И через пару суток он стал совершенно здоровым! Все только удивлялись. И лишь спустя несколько лет батюшка Серафим открыл тайну - в день причастия к нему приходила Богородица, коснулась своим посохом его бедра, и оттуда вылилась вся жидкость, столько месяцев не дававшая покоя молодому послушнику.
Богородица была не одна - с нею стояли апостолы Петр и Иоанн Богослов. Указывая на Прохора, она сказала им: "Этот - нашего рода!", намекая на особое избранничество будущего святого. Послушничество Прохора длилось до 1786 года, когда, наконец, Синод издал указ постричь его в первую степень монашества - в иноки. Имя новоиспеченному подвижнику дали соответствующее - Серафим, что в переводе с ближневосточных языков означает "пламенный". А пламя любви Христовой в душе Серафима с каждым днем разгоралось все сильнее, и все крепче становилась эта любовь к Богу и к людям. В 27 лет его рукоположили в дьяконы, а в 34 года он стал священником. Еще будучи дьяконом, батюшка сподобился видения самого Господа, который стоял посредине храма во время Литургии и благословлял молящихся. Это явление Христа еще больше укрепило веру подвижника, и его служение стало ревностнее.
Апогеем подвига отца Серафима было пустынножительство, длившееся 15 лет - с 1794 по 1810 год. Батюшка построил себе келью в глухом лесу, редко появляясь на людях, проводя все время в трудах и молитве. Многие братия пытались жить вместе с ним, но тех экстремальных условий, в которых протекала жизнь старца, не мог выдержать никто. Только Серафиму Господь давал силы для несения этого креста. Но и дьявол не дремал. Он хотел вывести подвижника из леса, лишить его возможности продолжать путь духовного совершенствования. Для этого бесы насылали на монаха разные страхи. Простой человек наверняка сбежал бы подальше от кошмаров, которые посещали отца Серафима. Но тот действительно был не от мира сего, потому что отгонял бесовские видения, невзирая на нагнетаемый бесами страх. И тогда темные духи решили применить к подвижнику физическую силу.
В 1804 году трое местных крестьян решили, что у подвижника в избушке хранятся деньги. Грабители пришли к старцу и, не сказав ни слова, избили его до беспамятства, оставив умирать. У батюшки был при себе топор, но обороняться он не стал - во всем полагаясь на волю Божью. Естественно, денег в избушке не оказалось. Посещение грабителей сильно отразилось на здоровье старца - он всю оставшуюся жизнь ходил полусогнутым. Однако преступники не остались безнаказанными - их дома и имущество через несколько лет полностью уничтожил огонь. Сами же они раскаялись в содеянном, а заступничество батюшки спасло их от уголовного преследования. Отец Серафим их простил от сердца и других всегда учил прощать всех и за все.
Оправившись от страшного удара, старец освоил новую форму подвига - молчание. Вообще-то, эту форму аскезы монахи знали всегда, и все же батюшка внес в нее свое - неповторимое.
Он тысячу ночей провел на небольшом валуне под сосенкой, молясь Богу с воздетыми руками. С камня Серафим сходил только по естественной нужде и в минуты редкого непродолжительного отдыха. В избушке у него тоже был камень, и днем старец также не упускал возможности проводить так свое уединение. Все святые, которые несли подвиг молчания, говорят о том, что этот подвиг самый трудный, ведь он предполагает контроль не только над словами, но и над мыслями. Постоянно держать в бодрствовании свой ум - такое под силу только тем, кто полностью открыл свою душу Господу, очистив ее от зла и страстей. Зато и плоды этого подвига огромны - молчание дарит человеку подлинное видение мира и людей, а в очищенное от греха сердце поселяется Дух Святой, и сам человек становится сосудом Божьим.
Таким сосудом и стал батюшка Серафим. Он запросто мог продолжать подвиг молчания до самой смерти, не выставляя наружу своих благодатных даров. Однако старец хотел поделиться с каждым человеком той великой любовью, которая наполняла его сердце. В 1810 году батюшка снова пришел в монастырь, но еще 5 лет находился в молчании. И, наконец, в 1815 году, по повелению Богородицы, старец распахнул двери своей кельи. Не гнал он от себя никого - наоборот, для каждого находилось у него нужное слово, которое выражало самое сокровенное, касающееся конкретного посетителя. Ко всем старец обращался "радость моя", и действительно, наивысшей радостью для Серафима был именно человек, потому что в нем батюшка видел не генерала или крестьянку, богача или бедняка, а, прежде всего, образ Божий, который нужно было очистить от копоти греха.
Любимым выражением преподобного были слова: "Стяжай (приобретай) Дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся". Дух мирен - когда все свои мысли ты растворяешь любовью, когда тебя не угнетают никакие греховные заботы, когда твоей единственной надеждой и упованием является Бог. Дух мирен - когда воспринимаешь мир целостным, как его и задумал Господь. Дух мирен - когда в твоей душе поселяется благодать Христова, и любовь, наполняющая твое сердце, изливается с избытком на всех, с кем бы ты ни общался. Таким был батюшка Серафим - чистым ребенком, с возрастом не утратившим своей детской чистоты, но, наоборот, умножившим ее во много раз.
Даже претерпев от людей осмеяние и побои, он продолжал верить человеку и в человека - ибо понимал, что зло несвойственно нам, что оно - мираж, разогнать который нам попросту не хватает сил. У нас не хватает, а у Бога - хватает! И старец всегда подчеркивал это и буквально со слезами на глазах просил своих чад всегда быть с Богом и доверять Ему всем сердцем, всегда. Отец Серафим мирно отошел к Господу 2 января 1833 года. Его нашли стоящим на коленях в молитве, со сложенными крестообразно руками. Народное почитание старца было уже очевидным для всех фактом.
В рассмотрение канонизации включилась императорская чета, которая и настояла на причислении к лику святых Серафима Саровского. Батюшка Серафим вошел народную память как чудотворец. Но самое главное чудо его жизни состояло не в тех необычных событиях, которые происходили с ним, а в той встрече Бога и человека, которая произошла в сердце подвижника! Господь зовет к себе каждого, вопрос лишь в том - каким образом мы откликнемся на этот призыв. Можно отозваться, но не пойти. Можно пойти, но не дойти. А можно и вовсе не услышать зова Божьего, заглушив его другими звуками. Батюшка Серафим этот зов услышал, отозвался, и пошел! И пришел к Богу, преодолев все трудности и оставшись до самого конца верен своему принципу - "Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи".
Серафим Саровский один из самых почитаемых подвижников Русской православной церкви, иеромонах. Прозорливец и чудотворец, основатель и покровитель Дивеевской женской обители. Малой родиной Серафима Саровского был город Курск. Преподобный происходил из известной, вполне обеспеченной купеческой семьи. Отец Серафима, Исидор Мошнин, был человеком благочестивым и набожным. По роду своей земной деятельности он владел кирпичными заводами, занимался торговлей, брал подряды на возведение домов и церквей. Мать Серафима, Агафия Фотиевна, не уступала ему в добродетели, но особенно отличалась милосердием и вниманием к бедным.
1. Начало пути
1.1
Один из самых почитаемых подвижников Русской православной церкви, иеромонах, прозорливец и чудотворец, основатель и покровитель Дивеевской женской обители Серафим Саровский.
Преподобный Серафим Саровский
Малой родиной Серафима Саровского был город Курск. Преподобный был из известной, вполне обеспеченной купеческой семьи. Отец Серафима, Исидор Мошнин, был человеком благочестивым и набожным. По роду своей земной деятельности он владел кирпичными заводами, занимался торговлей, брал подряды на возведение домов и церквей. Мать Серафима, Агафия Фотиевна, не уступала ему в добродетели, но особенно отличалась милосердием и вниманием к бедным. От брака Исидора и Агафии Мошниных родилось трое детей: Параскева, Алексей и Прохор, будущий отец Серафим. Серафим появился на свет в 1754 году, в ночь с 19 на 20 июля. Считается, что имя Прохор было дано ему при Крещении в честь одного из семи диаконов, поставленных апостолами, день памяти которого отмечается 28 июля.
Отец Серафима, Исидор, умер достаточно рано, и вся тяжесть ответственности по содержанию и воспитанию детей легла на плечи вдовы. Она же взяла на себя бремя по управлению состоянием и делами по завершению строительства храма во имя преподобного Сергия, начатого мужем. Однажды, контролируя ход строительства, осматривая колокольню, Агафия взобралась на верх, а сопровождавший её Прохор, подойдя к краю, перевесился через перила, не удержался и упал с высоты строящегося здания. Мать в ужасе сбежала вниз, но, представ перед сыном, обнаружила его в здравии и невредимым. Так Бог явил Свое первое чудо над будущим светильником Русской земли.
В десятилетнем возрасте Прохор подвергся тяжелой болезни. Казалось бы, всё движется к неутешительному концу: некоторые даже и не рассчитывали на его выздоровление. Но вот, Прохору явилась Небесная Царица, пообещав исцеление. А немного спустя, когда по городу проносили Коренную икону Божией Матери, и когда, по причине внезапно нахлынувшего ливня, её, чтобы сократить путь, понесли через двор Мошниных, мать, сориентировавшись, быстро взяла своё чадо, вынесла его во двор и поднесла к чудотворному образу.
Вскоре ребёнок пошёл на поправку, стал крепнуть и выздоровел. Так Бог явил в отношении Серафима второе чудо. После этого Прохор взялся за обучение с ещё большим усердием, проводил много времени за чтением, научился писать.
Однажды Промысл Божий свёл его с Христа ради юродивым. Рассказывают, что встретив на улице Агафию с двумя сыновьями, тот, взглянув на Прохора, возвестил о его будущей славе угодника Божия. Впоследствии, общаясь с юродивым, Прохор впитал от него много хорошего и доброго. В то время он часто посещал храм, много молился. Между тем он не уклонялся и от роли помощника матери в хозяйственных и торговых делах, исполнял надлежащую работу. Однако чем больше он возрастал возрастом духовным, тем больше осознавал, насколько трудно совмещать уединение, любовь и служение Богу с торговыми барышами и заботами мира.
Прохор всё больше мечтал о монашеской жизни. Зная и понимая религиозные устремления сына, помня произошедшие с ним чудеса, Агафия не препятствовала сыну, и скорее желала бы отпустить его, вверив Промыслу Божию, чем удерживать при себе материнскими слезами и укоризной. Считается, что окончательное решение Прохор принял на семнадцатом году своей жизни. С одной стороны, его влекла Саровская обитель, где к тому времени подвизалось много его земляков. Но с другой стороны, он желал помолиться при святых мощах преподобных Антония и Феодосия, ознакомиться с жизнью Киево-Печерских иноков, получить наставление и благословение от тамошних старцев. Туда он и отправился пешком, вместе с пятью богомольцами. Перед уходом мать благословила его медным крестом, с которым он не расставался и носил на груди всю свою земную жизнь.
Добравшись до Киева, путники выяснили, что в Китаевской пустыни подвизается прозорливец, Досифей. К нему и направился Прохор. Старец, прозрев волю Божью, дал ему напутственное увещание, указал на необходимость непрестанно хранить память о Боге и призывать имя Господа, и благословил на подвижничество в Саровской пустыни. После этого Прохор вернулся на время домой, в Курск, прожил там несколько месяцев. Как ни горько было Агафье вновь расставаться со своим сыном, она благословила его, и он снова ушёл: туда, где давно уже пребывал своим сердцем. После долгой и трудной дороги он, наконец, прибыл в обитель. Это случилось 20 ноября 1778 года. Игумен обители, старец Пахомий, вверил духовное попечительство над Прохором мудрому и опытному подвижнику, казначею, старцу Иосифу.
Первоначально Прохору было назначено послушание келейника. По мере дальнейшего пребывания одно послушание сменялось другим. Прохор безропотно и усердно трудился как в хлебне, так и в просфорне, и в столярке; исполнял обязанности будильщика, затем пономаря, вместе с братиями заготавливал дрова. Прохор много молился, читал, соблюдал воздержание. Имея в уме примеры из жизни великих пустынножителей, и тяготея к уединению, он испросил благословения, чтобы в свободные от послушания и обязанностей часы уединяться в лесу. Там соорудил для себя небольшой шалаш и предавался в нём богомыслию и молитве.
Примерно через 2 года по вступлении в обитель, Прохор заболел и распух. Эта болезнь, предположительно - водянка, продолжалась на протяжении почти что трёх лет. Заболевание Прохора было настолько серьезным, что стали опасаться за его жизнь. Но благодатью Божьей он был исцелен: однажды, по причащении Святых Христовых Тайн, ему, в сопровождении апостолов Петра и Иоанна, явилась Божья Матерь, и после Её чудесного вмешательства болезнь отступила. Впоследствии, на месте совершения этого чуда стали возводить больничный корпус, а при нем - церковь. Утверждают, что место явления Богородицы пришлось на алтарь возводимого храма. Для строительства был разрешен финансовый сбор. Прохор с охотою принял на себя послушание сборщика. Обходя с этой целью разные места, он добрался до Курска, где встретился с близкими. Его брат, Алексей, внёс в строительство немалую лепту. После этого Прохор вернулся в обитель. Будучи искусным столяром, он собственноручно изготовил для церкви престол.
13 августа 1786 года игумен Пахомий постриг Прохора в сан инока. С этого времени за Прохором утвердилось новое имя - Серафим. А немного спустя, 27 октября 1786 года, епископом Владимирским и Муромским, преосвященным Виктором, Серафим был посвящён в сан иеродиакона. Утверждают, что в период диаконского служения он не раз созерцал на Божественной литургии ангельские силы. 2 сентября 1793 году епископ Феофил рукоположил Серафима во иеромонаха. Примерно через год почил отец Пахомий. Перед этим он поручил отцу Серафиму попечение о Дивеевских сестрах, о чем, в свою очередь, его перед смертью просила их настоятельница, старица Агафья Мельгунова.
С этого времени отец Серафим, подготовленный Промыслом к жизни в уединении, испросил благословения у нового настоятеля, отца Исаии на пустынножительство. Это произошло через 16 лет по прибытии Прохора в обитель. Помимо внутренних причин, данному решению способствовала телесная болезнь преподобного. От непрестанных пастырских трудов и коленопреклоненных келейных молитв ноги отца Серафима покрылись ранами и распухли; ему тяжело было нести монастырское послушание. Преподобный Серафим поселился примерно в пяти верстах от обители, на берегу речки Саровки, в деревянной келье, располагавшейся на возвышенном месте в глухом, безлюдном лесу.
Живя в уединении, святой много молился, совершал богослужение, читал, возделывал небольшой огород. Носил он одну убогую одежду, а за плечами - суму со Святым Евангелием. В канун воскресных и праздничных дней он возвращался в обитель, исповедовался, причащался, беседовал с нуждавшимися в общении с ним. Несмотря на некоторую труднодоступность жилища Серафима, люди приходили к нему и туда: кто за утешением, кто за советом и благословением. Считая для себя неудобным общение с лицами женского пола, и в то же время считая, что отказ в назидании может нарушить Божественную волю, Серафим обратился с молитвой к Пресвятой Богородице и Господу, чтобы Он дал ему особое знамение. По преданию, в ответ на молитву святого через непродолжительный срок тропинка, ведущая к келье, была завалена сучьями могучих деревьев. Видя это, отец Серафим пал перед Богом и воздал Ему благодарение и хвалу.
Сообщают, что воздвигая брань против подвижника Серафима, диавол стремился нагнать на него страх: то являл ему вой дикого зверя, то большую толпу, то гроб с мертвецом, то поднимал его в воздух и бросал с силой вниз, от чего его спасал Ангел-Хранитель. А однажды, 12 сентября 1804 года, когда преподобный заготавливал для хозяйства дрова, к нему подошли трое злодеев и потребовали у него денег, полагая, что Серафим хранит у себя материальные пожертвования. Преподобный встретил опасность с глубоким христианским смирением: не стал сопротивляться разбойникам, хотя и держал в руках топор. Когда же он опустил топор, один из разбойников поднял его и ударил святого обухом по голове.
После этого незваные гости принялись избивать преподобного, несмотря на то, что от удара он лишился сознания. Потом его оттащили к дому, связали и обыскали, перевернули всю келью, но никаких богатств не нашли. Затем на них напал ужас и они убежали.
Придя в себя, отец Серафим самостоятельно освободился от пут, воздал хвалу Богу и, уповая на Его милость, взмолился о прощении обидчиков. Кое-как, превозмогая себя, он добрёл до обители. Восемь дней Серафим страшно страдал, не принимал пищи, не мог даже спать. Когда прибыли вызванные из Арзамаса врачи, они обнаружили: голова преподобного пробита, ребра изломаны, тело изранено. К окончанию осмотра отец Серафим впал в забытье и удостоился очередного явления Божьей Матери. Она пришла с апостолами: Петром и Иоанном. Взглянув на Серафима, Пресвятая обратилась к апостолам со словами: "Сей от рода нашего". Серафим исполнился чрезвычайной радости, а к вечеру встал с постели, попросил пищи и подкрепился. Постепенно его состояние улучшилось. Тем не менее, следы того жестокого преступления, в частности сутулость, отпечатлелись на всю жизнь. Отныне святой Серафим при ходьбе подпирался на мотыгу или топор.
1.2
Спустя пять месяцев Серафим, испросив благословения, возвратился в уединение. А вскоре поймали разбойников. Они оказались крепостными крестьянами. Негодованию жителей не было предела. Злодеев хотели подвергнуть суду, но отец Серафим упросил отца Исаию и их помещика, Татищева, помиловать их, что и было исполнено. Между тем, уйдя от суда человеческого, они не ушли от Суда Правды Божьей. После того как сгорели их дома, они сами пришли к преподобному, умоляя его о прощении и молитвах за них. Когда в 1806 году отец Исаия ослаб и уволился от руководства, братия хотели было избрать на его место отца Серафима. Это было уже вторым предложением преподобному взять на себя роль настоятеля (первое поступило ещё раньше, когда освободилось место архимандрита в Алтыре). Но преподобный отклонил и его.
После смерти Исаии, наступившей в 1807 году, отец Серафим избрал для себя ещё более суровый аскетический подвиг - молчальничество. В нём святой пребывал в продолжении трех лет. Посетителей он больше не принимал, а если кто вдруг встречался в лесу, он падал ниц и не поднимал лица, пока тот не уходил. Преподобный всё реже посещал свою обитель, иногда не появлялся там даже по праздникам.
На полпути между обителью и кельей лежал огромный гранитный валун. На протяжении продолжительного периода отец Серафим каждую ночь приходил к этому камню и, стоя на ногах либо на коленях, воздев руки к Небу, молился. Ещё один камень располагался в келье, там он молился днём, прерываясь лишь для принятия пищи и необходимого отдохновения. Многое изменилось в жизни Серафима с решением отца Нифонта, поддержанного другими отцами: обязать Серафима посещать монастырь по воскресным и праздничным дням, причащаться Святых Христовых Тайн; или же, если здоровье не позволяет ему совершать регулярные переходы, повелеть возвратиться в обитель и жить в монастырской келье.
Выбор был не велик. Исполняя условие послушания, преподобный вернулся. Это случилось 8 мая 1810 года. Однако же, испросив благословение, Серафим продолжал жить затворником, но уже внутри монастырской ограды. Святые Дары ему приносили в келью. В этот период старец изготовил себе гроб и расположил его в сенях. После пяти лет такого затворничества он начал его ослаблять, чтоб служить людям, нуждавшимся в его наставлениях и молитвах. Утверждают, что в этот период отцу Серафиму вновь явилась Небесная Царица, по некоторым сведениям, с преподобными Онуфрием Великим и Петром Афонским, потребовав служить людям. Полагают, что старец носил под одеждой тяжелые вериги. По другой версии тяжесть вериг заменяла тяжесть большого пятивершкового креста.
В 1825 году, 25 ноября, в день памяти святых Климента Римского и Петра Александрийского, Богородица, в сонном видении, посетила отца Серафима вместе с названными Божьими угодниками, и сообщила, что он может выйти из затвора. Примерно в это время отца Серафима начали посещать сестры из Дивеевской общины. Имел он беседу и с их начальницей, старицей Ксенией Михайловной. Количество сестер к тому времени увеличилось, и было уместно увеличить владения. Отец Серафим предложил ей изменить устав общины, отличавшийся строгостью. Но она отказалась. Преподобный не вмешивался в дела их общины, посчитав, что заповеданное ему попечение об общине больше не лежит на его совести, или, по крайней мере, на то должно открыться особое Божье произволение.
После получения от отца Нифонта благословения на жизнь в пустыньке, Серафим пошел в лес. Это был всё тот же день, 25 ноября 1825 года. Повествуют, что по дороге, он стал свидетелем очередного явления Божьей Матери. На сей раз при Ней находились два апостола: Петр и Иоанн Богослов. Когда Дева ударила жезлом о землю, из земли хлынул фонтан светлой воды. Пресвятая Владычица напомнила преподобному о его обязательстве, связанном с просьбой Агафьи Мельгуновой, поручением отца Пахомия, и сообщила о необходимости устроения Дивеевской обители на том месте, где указано.
По распоряжению Богородицы преподобный должен был взять из общины Ксении восемь сестер, и на назначенном месте, в задах села Дивеево, основать обитель, в которую смогут вступать лишь девицы. Требовалось оградить это место канавой и валом, поставить мельницу, выстроить кельи, а затем - церковь. Кроме того, Божья Матерь дала для обители новый устав и обещала взять её под Свое покровительство. На том месте, где располагались Её стопы и забил целительный источник, был сооружен колодец, впоследствии названный Серафимовым. Сам Серафим сделал это место местом своего подвига. По воскресным же и праздничным дням он оставался в монастыре. Количество посетителей отца Серафима весьма возросло. Он старался выслушивать их с должным вниманием. 9 декабря 1826 года заложили основание мельницы, а в июле состоялся первый помол.
Последнее в земной жизни явление Богородицы преподобному старцу произошло ранним утром в Праздник Благовещения, 25 марта 1831 года. Отцу Серафиму было сообщено, что его земные подвиги близятся к завершению. Готовясь к кончине, старец предупредил ближних, что скоро оставит сей мир. В 1833 году, в первый его день, Серафим несколько раз выходил к тому месту, которое выбрал для своего захоронения, и долго молился. На следующий день его нашли почившим, стоящим на коленях. Очевидцем чуда, сопутствующего блаженной кончине Серафима Саровского, стал преподобный Филарет Глинский.
"Ночью, 2 января 1833 года, стоя на крыльце своей кельи, отец Филарет Глинский увидел сияние на небе и чью-то душу, с пением возносимую Ангелами на Небо. Долго смотрел он на это чудное видение. Подозвав к себе некоторых братьев, оказавшихся тут, показал им необыкновенный свет и, подумав, сказал: "Вот как отходят души праведных! Ныне в Сарове почил отец Серафим". Видеть сияние сподобились только двое из братии. После узнали, что, действительно, в ту самую ночь скончался отец Серафим" (Глинский патерик). В дальнейшем тело праведника было положено во гроб, сделанный им заблаговременно и собственноручно, и предано земле, подле алтаря соборного храма. Народное почитание старца Серафима распространялось в России в течении XIX века. Канонизация святого произошла в 1903 году.
Отец Серафим не оставил в наследие верующим письменных богословских трудов, пространных трактатов. Поэтому он не является церковным писателем. Тем не менее, его проповедь и нравственные назидания дошли до наших дней, будучи запечатленными в воспоминаниях современников
"От юности Христа возлюбил еси, блаженне, и, Тому Единому работати пламенне вожделев, непрестанною молитвою и трудом в пустыни подвизался еси, умиленным же сердцем любовь Христову стяжав, избранник возлюблен Божия Матере явился еси. Сего ради вопием ти: спасай нас молитвами твоими, Серафиме, преподобне отче наш".
"От юности Христа возлюбил еси, преподобне, и Тому Единому поработати пламенне вожделел еси, в пустыннем житии твоем непрестанною молитвою и трудом подвизался еси, умиленным сердцем любовь Христову стяжав, Небесным Серафимом в песнословии споборниче, в любви притекающим к тебе Христу подражателю, тем же избранник возлюблен Божия Матере явился еси, сего ради вопием ти: спасай нас молитвами твоими, радосте наша, теплый пред Богом заступниче, Серафиме блаженне".
"Мира красоту и яже в нем тленная оставив, преподобне, в Саровскую обитель вселился еси и, тамо ангельски пожив, многим путь был еси ко спасению, сего ради и Христос тебе, отче Серафиме, прослави и даром исцелений и чудес обогати. Тем же вопием ти: радуйся, Серафиме, преподобне отче наш".
Родиной Серафима Саровского был губернский город Курск, где отец его, Исидор Мошнин, имел кирпичные заводы и занимался в качестве подрядчика постройкой каменных зданий, церквей и домов. Исидор Мошнин слыл за чрезвычайно честного человека, усердного к храмам Божиим и богатого, именитого купца. За десять лет до смерти своей он взялся построить в Курске новый храм во имя преподобного Сергия, по плану знаменитого архитектора Растрелли. Впоследствии, в 1833 году, этот храм сделан был кафедральным собором. В 1752-м году состоялась закладка храма, и, когда нижняя церковь, с престолом во имя преподобного Сергия, была готова в 1762-м году, благочестивый строитель, отец великого старца Серафима, основателя Дивеевского монастыря, скончался. Передав всё состояние своё доброй и умной жене Агафии, он поручил ей довести дело построения храма до конца. Мать Серафима была благочестива, она много помогала бедным, в особенности сиротам и неимущим невестам.
Агафия Мошнина в течение многих лет продолжала постройку Сергиевской церкви и лично наблюдала за рабочими. В 1778-м году храм был окончательно отделан, и исполнение работ было так хорошо и добросовестно, что семейство Мошниных приобрело особое уважение между жителями Курска. Отец Серафим родился в 1754-м году, 19-го июля, и наречён Прохором. При смерти отца Прохору было не более трёх лет от рождения, следовательно, его всецело воспитала боголюбивая, добрая и умная матушка, которая учила его более примером своей жизни, проходившей в молитве, посещении храмов и в помощи бедным.
Что Прохор был избранником Божиим от рождения своего - это видели все духовно развитые люди, и не могла не почувствовать благочестивая его мать. Так, однажды, осматривая строение Сергиевской церкви, Агафия Мошнина ходила вместе со своим семилетним Прохором и незаметно дошла до самого верха строившейся тогда колокольни. Отойдя вдруг от матери, быстрый мальчик перевесился за перила, чтобы посмотреть вниз, и, по неосторожности, упал на землю. Испуганная мать в ужасном виде сбежала с колокольни, воображая найти своего сына разбитым до смерти, но, к несказанной радости и величайшему удивлению, увидела его целым и невредимым. Дитя стояло на ногах. Мать слёзно возблагодарила Бога за спасение сына и поняла, что сын Прохор охраняется особым Промыслом Божиим.
Через три года новое событие обнаружило ясным образом покровительство Божие над Прохором. Ему исполнилось десять лет, и он отличался крепким телосложением, остротою ума, быстрою памятью и, одновременно, кротостью и смирением. Его начали учить церковной грамоте, и Прохор взялся за дело с охотою, но вдруг сильно заболел, и даже домашние не надеялись на его выздоровление. В самое трудное время болезни, в сонном видении, Прохор увидел Пресвятую Богородицу, Которая обещала посетить его и исцелить от болезни. Проснувшись, он рассказал это видение своей матери.
Действительно, вскоре в одном из крестных ходов несли по городу Курску чудотворную икону Знамения Божией Матери по той улице, где был дом Мошниной. Пошёл сильный дождь. Чтобы перейти на другую улицу, крестный ход, вероятно, для сокращения пути и избежания грязи, направился через двор Мошниной. Пользуясь этим случаем, Агафия вынесла больного сына на двор, приложила к чудотворной иконе и поднесла под её осенение. Заметили, что с этого времени Прохор начал поправляться и скоро совсем выздоровел. Так исполнилось обещание Царицы Небесной посетить отрока и исцелить его. С восстановлением здоровья Прохор продолжал успешно своё учение, изучал Часослов, Псалтирь, выучился писать и полюбил чтение Библии и духовных книг. Старший брат Прохора, Алексей, занимался торговлей и имел свою лавку в Курске, так что малолетнего Прохора заставляли приучаться к торговле в этой лавке; но к торговле и барышам не лежало его сердце.
Молодой Прохор не опускал почти ни одного дня без того, чтобы не посетить храма Божий, и, за невозможностью быть у поздней литургии и вечерни по случаю занятий в лавке, он вставал ранее других и спешил к утрене и ранней обедне.
В то время в г. Курске жил какой-то Христа ради юродивый, которого имя теперь забыто, но тогда все чтили. Прохор с ним познакомился и всем сердцем прилепился к юродивому; последний, в свою очередь, возлюбил Прохора и своим влиянием ещё больше расположил душу его к благочестию и уединённой жизни. Умная мать его всё примечала и душевно радовалась, что её сын так близок к Господу. Редкое счастье выпало и Прохору иметь такую мать и воспитательницу, которая не мешала, но способствовала его желанию выбрать себе духовную жизнь. Через несколько лет Прохор стал заговаривать о монашестве и осторожно вызнавал, будет ли мать его против того, чтобы ему пойти в монастырь.
1.3
Он, конечно, заметил, что добрая его воспитательница не противоречит его желанию и охотнее хотела бы отпустить его, чем удержать в мире; от этого в его сердце ещё сильнее разгоралось желание монашеской жизни. Тогда Прохор начал говорить о монашестве со знакомыми людьми, и во многих он нашёл сочувствие и одобрение. Так, купцы Иван Дружинин, Иван Безходарный, Алексей Меленин и ещё двое выражали надежду идти вместе с ним в обитель. На семнадцатом году жизни намерение оставить мир и вступить на путь иноческой жизни окончательно созрело в Прохоре. И в сердце матери образовалась решимость отпустить его на служение Богу. Трогательно было его прощание с матерью! Собравшись совсем, они посидели немного, по русскому обычаю, потом Прохор встал, помолился Богу, поклонился матери в ноги и спросил её родительского благословения. Агафия дала ему приложиться к иконам Спасителя и Божией Матери, потом благословила его медным крестом. Взяв с собою этот крест, он до конца жизни носил его всегда открыто на груди своей.
Не маловажный вопрос предстояло решить Прохору: куда и в какой монастырь идти ему. Слава подвижнической жизни иноков Саровской пустыни, где были уже многие из Курских жителей и настоятельствовал Пахомий, Курский уроженец, склоняла его идти к ним, но ему хотелось предварительно быть в Киеве, чтобы посмотреть на труды Киево-Печерских иноков, испросить наставление и советы от старцев, познать чрез них волю Божию, утвердиться в своих мыслях, получить благословение от какого-нибудь подвижника и, наконец, помолиться и благословиться у мощей преподобного Антония и Феодосия, первоначальников иночества. Прохор отправился пешком, с посохом в руке, и с ним шли ещё пять человек Курских купцов.
В Киеве, обходя тамошних подвижников, он прослышал, что недалеко от лавры Печерской, в Китаевской обители, спасается затворник, по имени Досифей, имеющий дар прозорливости. Придя к нему, Прохор упал к ногам его, целовал их, раскрыл пред ним всю свою душу и просил наставлений и благословения. Прозорливый Досифей, видя в нём благодать Божию, уразумев его намерения и провидя в нём доброго подвижника Христова, благословил его идти в Саровскую пустынь и сказал в заключение: "Гряди, чадо Божие, и пребуди тамо. Место сиё тебе будет во спасение, с помощью Господа. Тут скончаешь ты и земное странствие твоё.
Только старайся стяжать непрестанную память о Боге чрез непрестанное призывание имени Божия так: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго! В этом да будет всё твоё внимание и обучение; ходя и сидя, делая и в церкви стоя, везде, на всяком месте, входя и исходя, сиё непрестанное вопияние да будет и в устах, и в сердце твоём: с ним найдёшь покой, приобретёшь чистоту духовную и телесную, и вселится в тебя Дух Святый, источник всяких благ, и управит жизнь твою во святыне, во всяком благочестии и чистоте. В Сарове и настоятель Пахомий богоугодной жизни; он последователь наших Антония и Феодосия!"
Беседа блаженного старца Досифея окончательно утвердила юношу в добрых намерениях. Отговевши, исповедовавшись и причастившись Святых Таин, поклонившись ещё раз святым угодникам Киево-Печерским, он направил стопы свои на путь и, охраняемый покровом Божиим, благополучно прибыл опять в Курск, в дом своей матери. Здесь он прожил ещё несколько месяцев, даже ходил в лавку, но торговлей уже не занимался, а читал душеспасительные книги в назидание себе и другим, которые приходили поговорить с ним, расспросить о святых местах и послушать чтения. Это время было его прощанием с родиной и родными.
Как уже сказано, Прохор вступил в Саровскую обитель 20-го ноября 1778 года, накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. Стоя в церкви на всенощном бдении, видя благочинное совершение службы, замечая, как все, от настоятеля до последнего послушника, усердно молятся, он восхитился духом и порадовался, что Господь указал ему здесь место для спасения души.
Пахомий с малолетства знал родителей Прохора и потому с любовью принял юношу, в котором видел истинное стремление к иночеству. Он определил его в число послушников к казначею иеромонаху Иосифу, мудрому и любвеобильному старцу.
Сперва Прохор находился в келейном послушании старца и с точностью исполнял все монашеские правила и уставы по его указанию; в келии он служил не только безропотно, но и всегда с усердием. Такое поведение обратило на него внимание всех и приобрело ему расположение старцев Иосифа и Пахомия. Тогда ему стали назначать, кроме келейного, ещё послушания по порядку: в хлебне, в просфорне, в столярне. В последней он был будильщиком и исполнял довольно долго это послушание. Затем он исполнял пономарские обязанности. Вообще, юный Прохор, бодрый силами, проходил все монастырские послушания с великою ревностью, но, конечно, не избег многих искушений, как печали, скуки, уныния, которые действовали на него сильно.
Жизнь юного Прохора до пострижения в монашество ежедневно распределялась так: в определённые часы он был в церкви на богослужении и правилах. Подражая старцу Пахомию, он являлся как можно раньше на церковные молитвы, выстаивал неподвижно всё богослужение, как бы продолжительно оно ни было, и никогда не выходил прежде совершенного окончания службы. В часы молитвы всегда стоял на одном определённом месте. Для предохранения от развлечения и мечтательности, имея глаза опущенными долу, он с напряжённою внимательностью и благоговением слушал пение и чтение, сопровождая их молитвою. Прохор любил уединяться в своей келии, где у него, кроме молитвы, были занятия двух родов: чтение и телесный труд. Псалмы он читал и сидя, говоря, что утруждённому это позволительно, а Евангелие и послания Апостолов всегда стоя пред иконами, в молитвенном положении, и это называл бдением (бодрствованием).
Постоянно он читал творения святых отцов, например Шестоднев святого Василия Великого, беседы святого Макария Великого, Лествицу преподобного Иоанна, Добротолюбие. В часы отдохновения он предавался телесному труду, вырезывал кресты из кипарисного дерева для благословения богомольцам. Когда Прохор проходил столярное послушание, то отличался большим усердием, искусством и успехами, так что в расписании он один из всех назван Прохором - столяром. Он также ходил на общие для всей братии труды: сплавлять лес, приготовлять дрова и т.п.
Видя примеры пустынножительства игумена Назария, иеромонаха Дорофея, схимонаха Марка, юный Прохор стремился духом к большему уединению и подвижничеству, а потому испросил благословение своего старца Иосифа оставлять монастырь в свободные часы и уходить в лес. Там он нашёл уединённое место, устроил сокровенную кущу и в ней совершенно один предавался богоразмышлению и молитве. Созерцание дивной природы возвышало его к Богу, и, по словам человека, бывшего впоследствии близким к старцу Серафиму, он здесь совершал правило, еже даде Ангел Господень Великому Пахомию, учредителю иноческого общежития.
Это правило совершается в следующем порядке: Трисвятое и по Отче наш: Господи, помилуй, 12. Слава и ныне: приидите поклонимся - трижды. Псалом 50: Помилуй мя, Боже. Верую во единого Бога... Сто молитв: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного и по сём: Достойно есть и отпуст. Это составляло одно моление, но таких молитв надлежало совершить по числу суточных часов, двенадцать днём и двенадцать ночью. С молитвою он соединял воздержание и пост: в среду и пятницу не вкушал никакой пищи, а в другие дни недели принимал её только один раз.
В 1780 году Прохор тяжко заболел, и всё тело его распухло. Ни один врач не мог определить вида его болезни, но предполагали, что это сделалась водяная болезнь. Недуг длился в продолжение трёх лет, из которых не менее половины Прохор провёл в постели. Строитель Пахомий и старец Исаия попеременно ходили за ним и почти неотлучно находились при нём. Тут-то и открылось, как все, и прежде других начальники, уважали, любили и жалели Прохора, бывшего тогда ещё простым послушником. Наконец, стали опасаться за жизнь больного, и Пахомий настоятельно предлагал пригласить врача или, по крайней мере, открыть кровь.
Тогда смиренный Прохор позволил себе сказать игумену: "Я предал себя, отче святый, Истинному Врачу душ и телес, Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери; если же любовь ваша рассудит, снабдите меня, убогого, Господа ради, небесным врачевством - причастием Святых Тайн".
Старец Иосиф, по просьбе Прохора и собственному усердию, особо отслужил о здравии больного всенощное бдение и литургию. Прохор был исповедан и причащён. В скором времени он выздоровел, что весьма удивило всех. Никто не понимал, как мог он столь скоро оправиться, и только впоследствии Серафим открыл тайну некоторым: после причащения Святых Таин ему явилась Пресвятая Дева Мария, в несказанном свете, с Апостолами Иоанном Богословом и Петром и, обратясь к Иоанну лицем и указывая перстом на Прохора, Владычица сказала: "Этот Нашего рода!"
"Правую-то ручку, радость моя, - говорил Серафим церковнице Ксении,- положила мне на голову, а в левой-то ручке держала жезл; и этим-то жезлом, радость моя, и коснулась убогого Серафима; у меня на том месте, на правом бедре-то, и сделалось углубление, матушка; вода-то вся в него и вытекла, и спасла Царица Небесная убогого Серафима; а рана пребольшая была, и до сих пор яма-то цела, матушка, погляди-ка, дай ручку!" - "И батюшка, бывало, сам возьмёт, да и вложит мою руку в яму,- прибавляла матушка Ксения,- и велика же она была у него, так вот весь кулак и взойдёт!" Много душевной пользы принесла Прохору эта болезнь: дух его окреп в вере, любви и надежде на Бога.
В период послушничества Прохора, при настоятеле Пахомии, предприняты были в Саровской пустыне многие нужные постройки. В числе их на месте келии, в которой болел Прохор, строилась больница для лечения недужных и успокоения престарелых, и при больнице церковь о двух этажах с престолами: в нижнем во имя святых Зосимы и Савватия, чудотворцев Соловецких, в верхнем - во славу Преображения Спасителя. Прохор после болезни, молодой ещё послушник, был посылаем за сбором денег в разные места на сооружение церкви. Благодарный за своё исцеление и попечение начальства, он с охотою понёс трудный подвиг сборщика. Странствуя по ближайшим к Сарову городам, Прохор был и в Курске, на месте своей родины, но не застал уже матери своей в живых. Брат Алексей, со своей стороны, оказал Прохору немалую помощь для построения церкви. Вернувшись домой, Прохор, как искусный столяр, построил собственными руками престол из кипарисного дерева для нижней больничной церкви в честь преподобных Зосимы и Савватия.
В течение восьми лет юный Прохор был послушником.
Наружный вид его к этому времени изменился: будучи высокого роста, около 2 аршин и 8-ми вершков, несмотря на строгое воздержание и подвиги, он имел полное, покрытое приятною белизною, лицо, прямой и острый нос, светло-голубые глаза, весьма выразительные и проницательные; густые брови и светло-русые волосы на голове. Лицо его окаймлялось густою, окладистою бородою, с которою на оконечностях рта соединялись длинные и густые усы. Он имел мужественное сложение, обладал большими физическими силами, увлекательным даром слова и счастливой памятью. Теперь он прошёл уже все степени монастырского искуса и был способен и готов принять монашеские обеты.
13-го августа 1786 года, с соизволения Святого Синода, Пахомий постриг послушника Прохора в сан инока. Восприемными отцами его при пострижении были Иосиф и Исаия. При посвящении ему было дано имя Серафима (пламенный). 27-го октября 1786 года монах Серафим, по ходатайству Пахомия, был посвящён преосвященным Виктором, епископом Владимирским и Муромским, в сан иеродиакона. Он вполне предался новому своему, поистине уже ангельскому, служению. Со дня возведения в сан иеродиакона он, храня чистоту души и тела, в течение пяти лет и 9-ти месяцев, почти беспрерывно находился в служении.
1.4
Все ночи на воскресные и праздничные дни Серафим проводил в бодрствовании и молитве, неподвижно стоя до самой литургии. По окончании же каждой Божественной службы, оставаясь ещё надолго в храме, он, по обязанности священно-диакона, приводил в порядок утварь и заботился о чистоте Алтаря Господня. Господь, видя ревность и усердие к подвигам, даровал Серафиму силу и крепость, так что он не чувствовал утомления, не нуждался в отдыхе, часто забывал о пище и питье и, ложась спать, жалел, что человек, подобно Ангелам, не может беспрерывно служить Богу.
Строитель Пахомий теперь ещё более прежнего привязался сердцем к Серафиму и без него не совершал почти ни одной службы. Когда он выезжал по делам монастыря или для служения, один или с другими старцами, то часто брал с собою Серафима. Так, в 1789-м году, в первой половине июня месяца, Пахомий с казначеем Исаией и иеродиаконом Серафимом отправились по приглашению в село Леметь, находящееся в 6-ти верстах от нынешнего города Ардатова, Нижегородской губернии, на похороны богатого благодетеля своего, помещика Александра Соловцева, и заехали по дороге в Дивеево навестить настоятельницу общины Агафию Семёновну Мельгунову, высокочтимую всеми старицу и также благодетельницу свою.
Мать Александра была больна и, получив от Господа извещение о скорой кончине своей, просила отцов-подвижников, ради любви Христовой, особоровать её. Пахомий сперва предлагал отложить елеосвящение до возвращения их из Лемети, но святая старица повторила свою просьбу и сказала, что они её не застанут уже в живых на обратном пути. Великие старцы с любовью совершили над нею таинство елеосвящения. Затем, прощаясь с ними, мать Александра отдала Пахомию последнее, что имела и накопила за годы подвижнической жизни в Дивеево. По свидетельству жившей с нею девицы Евдокии Мартыновой своему духовнику, протоиерею Василию Садовскому, матушка Агафья Семёновна передала строителю Пахомию: мешочек золотом, мешочек серебром и два мешка меди, суммою в 40 тысяч, прося выдавать её сёстрам всё потребное в жизни, так как они сами не сумеют распорядиться.
Матушка Александра умоляла Пахомия поминать её в Сарове за упокой, не оставлять и не покидать неопытных послушниц её, а также попещись в своё время об обители, обетованной ей Царицею Небесною. На это старец Пахомий ответил: "Матушка! Послужить по силе моей и по твоему завещанию Царице Небесной и попечением о твоих послушницах не отрекаюсь; также и молиться за тебя не только я до смерти моей буду, но и обитель вся наша никогда благодеяний твоих не забудет, а в прочем не даю тебе слово, ибо я стар и слаб, но как же и браться за то, не зная, доживу ли до этого времени. А вот иеродиакон Серафим - духовность его тебе известна, и он молод - доживёт до этого; ему и поручи это великое дело".
Матушка Агафья Семёновна начала просить Серафима не оставлять её обители, как Царица Небесная Сама тогда наставить его на то изволит. Старцы простились, уехали, а дивная старица Агафья Семёновна скончалась 13-го июня, в день святой мученицы Акилины. Пахомий с братией на обратном пути как раз поспел к погребению матушки Александры. Отслужив литургию и отпевание соборно, великие старцы похоронили первоначальницу Дивеевской общины против алтаря Казанской церкви. Весь день 13-го июня шёл такой проливной дождь, что ни на ком не осталось сухой нитки, но Серафим, по своему целомудрию, не остался даже обедать в женской обители и тотчас после погребения ушёл пешком в Саров.
Однажды в Великий Четверток, строитель Пахомий, не служивший никогда без Серафима, начал Божественную Литургию в 2 часа пополудни вечернею, и после малого выхода и паремий возгласил иеродиакон Серафим: "Господи, спаси благочестивыя и услыши ны!", но, едва обратясь к народу, навёл на предстоящих орарём, возглашая: "и во веки веков" - как вдруг так изменился видом, что не мог ни сойти с места, ни проговорить слова. Все это заметили и поняли, что с ним Божие посещение. Два иеродиакона взяли его под руки, ввели в алтарь и оставили в стороне, где простоял он часа три, меняясь беспрерывно видом, и после, уже придя в себя, наедине поведал строителю и казначею своё видение:
"Только что провозгласил я, убогий: Господи, спаси благочестивыя и услыши ны! и, наведя орарём на народ, окончил: и во веки веков! - вдруг меня озарил луч, как бы солнечного света; взглянув на это сияние, увидел я Господа и Бога нашего Иисуса Христа, во образе Сына Человеческого, во славе и неизречённым светом сияющего, окружённого небесными силами, Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами, как бы роем пчелиным, и от западных церковных врат грядущего на воздухе; приблизясь в таком виде до амвона и воздвигнув пречистые Свои руки, Господь благословил служащих и предстоящих; по сём, вступив во святой местный образ Свой, что по правую сторону царских врат, преобразился, окружаемый Ангельскими ликами, сиявшими неизречённым светом на всю церковь. Я же, земля и пепел, сретая тогда Господа Иисуса на воздухе, удостоился особенного от Него благословения; сердце моё возрадовалось чисто, просвещённо, в сладости любви ко Господу!"
В 1793 году Серафиму исполнилось 39лет, и начальство, видя, что он по своим подвигам стал выше других братий и заслуживает преимущество пред многими, ходатайствовало о возведении его в сан иеромонаха. Так как в этом же году Саровская обитель, по новому расписанию, перешла из Владимирской епархии в Тамбовскую, то Серафима вызвали в Тамбов, и 2-го сентября епископ Феофил рукоположил его во иеромонаха. С получением высшей благодати священства Серафим стал подвизаться в духовной жизни с вящею ревностью и удвоенною любовью. В течении долгого времени он продолжал непрерывное служение, ежедневно приобщаясь с горячею любовью, верою и благоговением.
Сделавшись иеромонахом, Серафим возымел намерение совсем поселиться в пустыне, так как пустынническая жизнь была его призванием и назначением свыше. К тому же, от непрестанного келейного бдения, от постоянного стояния в церкви на ногах с небольшим отдыхом во время ночи, Серафим впал в недуг: у него распухли ноги, и на них открылись раны, так что некоторое время он лишился возможности священнодействовать.
Болезнь эта была не малым побуждением к избранию пустыннической жизни, хотя для отдыха следовало ему просить у настоятеля Пахомия благословения удалиться в больничные келии, а не в пустыню, т.е. от меньших трудов - к большим и тягчайшим. Великий старец Пахомий благословил его. Это было последнее благословение, полученное Серафимом от мудрого, добродетельного и почтенного старца, в виду болезни его и приближения смерти. Серафим, хорошо помня, как во время его болезни ходил за ним Пахомий, теперь сам служил ему с самоотвержением. Раз Серафим заметил, что к болезни Пахомия присоединилась ещё какая-то душевная забота и печаль.
- О чём, отче святый, так печалишься ты? - спросил его Серафим.
- Я скорблю о сёстрах Дивеевской общины,- ответил старец Пахомий,- кто их будет назирать после меня?
Серафим, желая успокоить старца в предсмертные минуты, обещался сам назирать их и поддерживать всё так же после смерти его, как было при нём. Это обещание успокоило и обрадовало отходящего ко Господу Пахомия. Он поцеловал Серафима и затем вскоре опочил мирным сном праведника. Серафим горько оплакал потерю старца Пахомия и, с благословения нового настоятеля Исаии, также горячо любимого, удалился в пустынную келию (20-го ноября 1794-го года, в день прихода в Саровскую пустынь).
Несмотря на удаление Серафима в пустынку, народ стал беспокоить его там. Приходили и женщины. Великий подвижник, начиная строгую пустынническую жизнь, считал для себя неудобным посещение женского пола, так как это могло соблазнить и монашествующих, и мирян, склонных к осуждению. Но, с другой стороны, лишить женщин назидания, ради которого они приходили к пустыннику, могло быть делом, неугодным Богу. Он стал просить Господа и Пресвятую Богородицу об исполнении его желания, и чтобы Всевышний, если это не противно Его воле, дал ему знамение на то преклонением ветвей вблизи стоявших дерев. В преданиях, записанных в своё время, есть сказание, что Господь Бог действительно дал ему знамение Своего изволения. Наступил праздник Рождества Христова; Серафим пришёл в монастырь к поздней обедне в храм Живоносного Источника и причастился Святых Христовых Таин.
После обеда в своей монастырской келии он вернулся на ночь в пустыню. На следующий день, 26-го декабря, празднуемый по положению (Собор Пресвятой Богородицы), Серафим вернулся ночью в обитель. Проходя свой холм, где он опускается вниз долу, отчего гора и названа была Серафимом Афонскою, он увидел, что с обеих сторон тропинки огромные сучья вековых сосен склонились и завалили дорожку; вечером ничего этого не было. Серафим упал на колени и поблагодарил Бога за данное, по молитве его, знамение. Теперь он знал, что Господу Богу угодно, дабы жёны не входили на его гору.
В продолжение всего подвижничества Серафим носил постоянно одну и ту же убогую одежду: белый полотняной балахон, кожаные рукавицы, кожаные бахилы - вроде чулок, поверх которых надевали лапти, и поношенную камилавку. На балахоне висел крест, тот самый, которым благословила его родная мать, отпуская из дома; а за плечами висела сумка, в которой он носил при себе святой Евангелие. Ношение креста и Евангелия имело, конечно, глубокий смысл. По подражанию древним святым, Серафим носил вериги на обоих плечах, и к ним были привешены кресты: одни спереди в 20 ф., другие сзади в 8 ф. каждый, и ещё железный пояс. И эту тяжесть старец носил во всё время своего пустынножительства.
В морозы он накладывал на грудь чулок или тряпку, а в баню никогда не ходил. Видимые его подвиги состояли из молитвословий, чтения книг, телесных трудов, соблюдения правил великого Пахомия и т.д. В холодную пору он топил келию, колол и рубил дрова, но иногда добровольно переносил холод и мороз. Летом он возделывал гряды на своём огороде и удабривал землю, собирал мох с болот. Во время подобной работы он ходил иногда без одежды, перепоясав лишь чресла свои, и насекомые жестоко уязвляли тело его, отчего оно опухало, синело по местам и запекалось кровью.
Старец добровольно терпел эти язвы Господа ради, руководствуясь примерами подвижников древнего времени.
На грядах, удобрённых мхом, Серафим сажал семенами лук и другие овощи, которыми он питался летом. Телесный труд порождал в нём благодушное состояние, и Серафим работал с пением молитв, тропарей и канонов. Провождая жизнь в уединении, трудах, чтении и молитве, Серафим соединял с этим пост и строжайшее воздержание. По началу своего поселения в пустыне он питался хлебом, более всего чёрствым и сухим; хлеб, обыкновенно, он брал с собою по воскресеньям на целую неделю. Есть сказание, что из этой недельной порции хлеба часть уделял он пустынным животным и птицам, которые были приласканы старцем, очень любили его и посещали место его молитвословия. Также он употреблял овощи, добываемые трудами рук его в пустынном огороде.
1.5
С тем и устроен был огород сей, чтобы ему не обременить "ничим же" обители и, по примеру великого подвижника Ап. Павла, питаться, "делающе своими руками" (1 Кор. 4, 12). Впоследствии времени он приучил своё тело к такому воздержанию, что не стал вкушать хлеба насущного, а, по благословению настоятеля Исаии, питался одними овощами своего огорода. Это были картофель, свёкла, лук и трава, называемая снить. В течение же первой недели Великого поста он вовсе не принимал пищи до причащения Святых Таин в субботу. Ещё через несколько времени воздержание и постничество Серафима дошли до неимоверной степени.
Совсем переставши брать хлеб из обители, он жил без всякого содержания от неё в течение более двух лет с половиною. Братия, удивляясь, недоумевала, чем мог питаться старец во всё это время, не только летом, но и зимою. Он же тщательно укрывал свои подвиги от воззрения людей. По будням, спасаясь в пустыне, Серафим накануне праздников и дней воскресных являлся в обитель, слушал вечерню, всенощное бдение и за раннею литургиею в больничной церкви святых Зосимы и Савватия причащался Святых Христовых Таин. Затем, до вечерни, он принимал в монастырской келии приходивших к нему, по нуждам духовным, из монастырской братии. Во время вечерни, когда братия оставляла его, он, взяв с собою хлеба на неделю, удалялся в свою пустыню.
Всю первую неделю Великого поста он проводил в обители. В эти дни он говел, исповедывался и причащался Святых Таин. Духовником его с давнего времени был строитель - старец Исаия.
Так проводил старец дни свои в пустыне. Другие пустынножители имели при себе по одному ученику, которые и служили им. Серафим жил в совершенном одиночестве. Некоторые из Саровской братии пытались сожительствовать с Серафимом и были приняты им; но ни один из них не мог вынести трудностей пустыннического жития: ни в ком не нашлось столько нравственной крепости, чтобы явиться в качестве ученика подражателем подвигов Серафима. Благочестивые попытки их, принося пользу душе, не увенчались успехом; и те, которые поселялись было с Серафимом, возвращались опять в обитель. Посему, хотя после кончины Серафима нашлись некоторые люди, дерзновенно объявлявшие себя его учениками, но при его жизни они, в строгом смысле, учениками не были, и название "Серафимов ученик" в то время не существовало. "В пребывание его в пустыне,- говорили тогдашние Саровские старцы,- вся братия была его учениками".
Также многие из Саровской братии временно приходили к нему в пустыню. Одни просто посещали его, а другие являлись по нужде в советах и наставлениях. Старец хорошо различал людей. От некоторых он удалялся, желая сохранить молчание, а имеющим нужды до него не отказывал в духовной пище, с любовью руководствуя их к истине, добродетели и благоустроению жизни. Из постоянных посетителей Серафима известны: схимонах Марк и иеродиакон Александр, также спасавшиеся в пустыне. Первый бывал у него два раза в месяц, а последний - однажды. Серафим охотно беседовал с ними о разных душеспасительных предметах.
Видя столь искреннее, усердное и, поистине, высокое подвижничество старца Серафима, диавол, исконный враг всякого добра, вооружился против него разными искушениями.
По своей хитрости, начиная с легчайших, он сперва наводил на подвижника разные "страхования". Так, по сказанию одного почтенного летами иеромонаха Саровской пустыни, однажды во время молитвы он услышал вдруг за стенами келии вой зверя; потом, точно скопище народа, начали ломать дверь келии, выбили у двери косяки и бросили к ногам молящегося старца претолстый кряж (отрубок) дерева, который восемью человеками с трудом был вынесен из келии. В другие разы и днём, особенно же ночью, во время стояния на молитве, ему видимо вдруг представлялось, что келия его разваливается на четыре стороны и что к нему со всех сторон рвутся страшные звери с диким и яростным рёвом и криком. Иногда вдруг являлся пред ним открытый гроб, из которого вставал мертвец.
Так как старец не поддавался страхованиям, диавол воздвигал на него жесточайшие нападения. Так, он, по Божию попущению, поднимал тело его на воздух и оттуда с такою силою ударял об пол, что, если бы не Ангел-Хранитель, самые кости от таких ударов могли бы сокрушиться. Но и этим не одолел старца. Вероятно, при искушениях, он духовным оком своим, проникавшим в горний мир, видел самих злых духов. Может быть, духи злобы и сами видимо в телесных образах являлись ему, как и другим подвижникам. Духовное начальство знало Серафима и понимало, как полезно было бы для многих сделать такого старца аввою, настоятелем где-нибудь в обители.
Открылось место архимандрита в городе Алатыре. Серафима предназначили было туда настоятелем монастыря с возведением в сан архимандрита. В прошлом и в текущем столетиях Саровская пустынь не раз давала из своей братии хороших настоятелей в другие обители. Но старец Серафим убедительнейше просил тогдашнего Саровского настоятеля Исаию отклонить от него это назначение. Строителю Исаии и братии Саровской жаль было отпустить от себя старца Серафима, усердного молитвенника и мудрого наставника. Желания обеих сторон сошлись вместе: все стали просить другого иеромонаха из Сарова же, старца Авраамия, принять на себя звание архимандрита в Алатырский монастырь, и брат, единственно из повиновения, принял на себя это звание.
Во всех искушениях и нападениях на Серафима диавол имел целью удалить его из пустыни. Однако же все усилия врага остались безуспешны: он был побеждён, отступил со стыдом от своего победителя, но в покое его не оставил.
Изыскивая новые меры к удалению старца из пустыни, злой дух начал воевать против него через злых людей. 12-го сентября 1804 года подошли к старцу три неизвестных ему человека, одетые по-крестьянски. Отец Серафим в это время рубил дрова в лесу. Крестьяне, нагло приступив к нему, требовали денег, говоря, что "к тебе ходят мирские люди и деньги носят". Старец сказал: "Я ни от кого ничего не беру". Но они не поверили. Тогда один из пришедших кинулся на него сзади, хотел свалить его на землю, но вместо того сам упал. От этой неловкости злодеи несколько оробели, однако же не хотели отступить от своего намерения. Серафим имел большую физическую силу и, вооружённый топором, мог бы не без надежды обороняться. Эта мысль и мелькнула было мгновенно в его уме. Но он вспомнил при сём слова спасителя: "Вси бо приемши нож ножем погибнут" (Мф. 26, 52), не захотел сопротивляться, спокойно опустил на землю топор и сказал, кротко сложивши крестообразно руки на груди: "Делайте, что вам надобно". Он решился претерпеть всё безвинно, Господа ради.
Тогда один из крестьян, поднявши с земли топор, обухом так крепко ударил Серафима в голову, что у него изо рта и ушей хлынула кровь. Старец упал на землю и пришёл в беспамятство. Злодеи тащили его к сеням келии, по дороге яростно продолжая бить, как звероловную добычу, кто обухом, кто деревом, кто своими руками и ногами, даже поговаривали о том, не бросить ли старца в реку?.. А как увидели, что он уже был точно мёртвый, то верёвками связали ему руки и ноги и, положив в сенях, сами бросились в келию, воображая найти в ней несметные богатства. В убогом жилище они очень скоро всё перебрали, пересмотрели, разломали печь, пол разобрали, искали-искали и ничего для себя не нашли; видели только у него св. икону, да попалось несколько картофеля. Тогда совесть сильно заговорила у злодеев, в сердце их пробудилось раскаяние, что напрасно, без всякой пользы даже для себя, избили благочестивого человека; какой-то страх напал на них, и они в ужасе убежали.
Между тем, Серафим от жестоких смертных ударов едва мог прийти в чувство, кое-как развязал себя, поблагодарил Господа, что сподобился ради Его понести раны безвинно, помолился, чтобы Бог простил убийц и, проведши ночь в келии в страданиях, на другой день с большим трудом, однако же сам, пришёл в обитель во время самой литургии.
Вид его был ужасен! Волосы на бороде и голове были смочены кровью, смяты, спутаны, покрыты пылью и сором; лице и руки избиты; вышиблено несколько зубов; уши и уста запеклись кровью; одежда измятая, окровавленная, засохла и по местам пристала к ранам. Братия, увидев его в таком положении, ужаснулась и спрашивала: что с ним такое случилось? Ни слова не отвечая, Серафим просил пригласить к себе настоятеля Исаию и монастырского духовника, которым в подробности и рассказал всё случившееся. И настоятель, и братия глубоко опечалены были страданиями старца. Таким несчастием Серафим вынужден был остаться в монастыре для поправления здоровья. Диавол, воздвигший злодеев, по-видимому, торжествовал теперь победу над старцем, воображая, что навсегда изгнал его из пустыни.
Первые восемь суток были для больного очень тяжки: не принимая ни пищи, ни воды, он не имел и сна от нестерпимой боли. В монастыре не надеялись, чтобы он пережил свои страдания. Настоятель, старец Исаия, на седьмой день болезни, не видя перелома к лучшему, послал в Арзамас за врачами. Освидетельствовавши старца, врачи нашли болезнь его в следующем состоянии: голова у него была проломлена, рёбра перебиты, грудь оттоптана, всё тело по разным местам покрыто смертельными ранами. Удивлялись они, как это старец мог остаться в живых после таких побоев. По старинной методе лечения врачи считали необходимым открыть кровь больному. Настоятель, зная, что больной и без того много потерял её от ран, не соглашался на эту меру, но, по настоятельному убеждению консилиума врачей, решился предложить о том Серафиму.
Консилиум опять собрался в келии Серафима. Он состоял из трёх врачей; с ними было три подлекаря. В ожидании настоятеля, они опять осмотрели больного, долго на латинском языке рассуждали между собою и положили: пустить кровь, обмыть больного, к ранам приложить пластырь, а в некоторых местах употребить спирт. Согласились также насчёт того, что помощь необходимо подать как можно скорее. Серафим с глубокою признательностью в сердце примечал их внимательность и попечение о себе. Когда всё это происходило, кто-то вдруг крикнул: "Отец настоятель идёт, идёт отец настоятель!"
В эту минуту Серафим уснул; сон его был краткий, тонкий и приятный. Во сне увидел он дивное видение: подходит к нему с правой стороны постели Пресвятая Богородица в царской порфире, окружённая славою. За Нею следовали святые Апостолы Пётр и Иоанн Богослов. Остановясь у одра, Пресвятая Дева перстом правой руки показала на больного и, обратясь Пречистым Ликом Своим в ту сторону, где стояли врачи, произнесла: "Что вы трудитесь?" Потом опять, обратясь лицом к старцу, сказала: "Сей от рода Нашего" - и кончилось видение, которого присутствующие не подозревали.
Когда вошёл настоятель, больной опять пришёл в сознание. Отец Исаия с чувством глубокой любви и участия предложил ему воспользоваться советами и помощью врачей. Но больной, после стольких забот о нём, при отчаянном состоянии здоровья своего, к удивлению всех, отвечал, что он не желает теперь пособия от людей, прося отца настоятеля предоставить жизнь его Богу и Пресвятой Богородице, Истинным и Верным Врачам душ и телес. Нечего было делать, оставили старца в покое, уважая его терпение и удивляясь силе и крепости веры. Он же от дивного посещения исполнился неизречённой радости, и сия радость небесная продолжалась часа четыре. Потом старец успокоился, вошёл в обыкновенное состояние, почувствовав облегчение от болезни; сила и крепость стали возвращаться к нему; встал он с постели, начал немного ходить по келии и вечером, в девятом часу, подкрепился пищею, вкусил немного хлеба и белой квашеной капусты. С того же дня он опять стал понемногу предаваться духовным подвигам.
1.6
Ещё в прежнее время Серафим, занимаясь однажды работами в лесу, при порубе дерева был придавлен им и от этого обстоятельства потерял свою природную прямоту и стройность, сделался согбенным. После нападения разбойников от побоев, ран и болезни согбенность ещё больше увеличилась. С этого времени он начал ходить, подкрепляясь топориком, мотыкою или палкою. Так, эта согбенность, это уязвление в пяту, служили всю жизнь венцом победы великого подвижника над диаволом. Со дня болезни старец Серафим провёл в монастыре, не видя своей пустыни, около пяти месяцев. Когда здоровье возвратилось к нему, когда он почувствовал себя опять крепким к прохождению пустыннической жизни, то просил настоятеля Исаию снова отпустить его из монастыря в пустынь.
Настоятель же, по внушению братии и сам, искренне жалея старца, упрашивал было его остаться навсегда в монастыре, представляя возможным повторение подобных крайне несчастных случаев. Отец Серафим отвечал, что ни во что вменяет такие нападения и готов, подражая святым мученикам, страдавшим за имя Господне, даже до смерти перенести всякие оскорбления, какие бы ни случились. Уступая христианской неустрашимости духа и любви к пустынножительству, Исаия благословил желание старца, и старец Серафим снова возвратился в свою пустынную келию.
С новым поселением старца в пустыне диавол претерпел совершеннейшее поражение. Крестьяне, избившие старца, были найдены; они оказались крепостными людьми помещика Татищева, Ардатовского уезда, из села Кременок. Но Серафим не только простил их самих, но и упрашивал настоятеля обители не взыскивать с них, а затем такую же просьбу написал помещику. Все были до такой степени возмущены поступком этих крестьян, что казалось невозможным простить их, а Серафим настаивал на своём: "В противном случае, - говорил старец,- я оставлю Саровскую обитель и удалюсь в другое место". Строителю же, Исаии, своему духовнику, он говорил, что лучше его удалили бы из обители, нежели нанесли крестьянам какое-либо наказание. Серафим представил отомщение Господу Богу.
Гнев Божий действительно настиг этих крестьян: в непродолжительном времени пожар истребил жилища их. Тогда они пришли сами просить у Серафима, со слезами раскаяния, прощения и святых его молитв. Старец Исаия очень почитал и любил Серафима, а также дорожил его беседами; поэтому он, когда был свеж, бодр и наслаждался здоровьем, нередко сам ходил в пустынь к Серафиму. В 1806 году Исаия, по старости лет и от трудов, понесённых для спасения себя и братии, сделался особенно слаб здоровьем и, по собственному прошению, уволился от обязанности и звания настоятеля.
Жребий занять его место в обители, по общему желанию братии, пал на Серафима. Вот уже второй раз старец избирается на начальственные должности по монастырям, но и на этот раз, по своему смирению и из крайней любви к пустыне, он отказался от предлагаемой почести. Тогда голосом всей братии настоятелем избран был старец Нифонт, исполнявший до того времени послушание казначея. Старец Серафим после смерти строителя Исаии не изменил прежнего рода жизни и остался жить в пустынке. Он только принял на себя ещё больший труд, а именно, молчальничество. К посетителям он более не выходил. Если ему самому случалось неожиданно встретить кого в лесу, старец падал ниц лицом и до тех пор не поднимал глаз пока встретившийся, не проходил мимо. Таким образом он безмолвствовал в продолжении трёх лет и некоторое время перестал посещать обитель по воскресным и праздничным дням.
Один из послушников носил ему и пищу в пустынь, особенно в зимнее время, когда у Серафима не было своих овощей. Пища приносилась однажды в неделю, в день воскресный. Трудно было назначенному иноку совершать это послушание в зимнее время, так как в пустынку Серафима дороги не было.
Бывало, бредёт он во время вьюги по снегу, утопая в нём по колена, с недельным запасом в руках для старца-молчальника. Вошедши в сени, он произносил молитву, а старец, сказавши про себя: "Аминь", отворял дверь из келии в сени. Сложив руки на груди крестообразно, он становился у двери, потупив лицо долу, на землю; сам ни благословит брата, ни даже взглянет на него. А пришедший брат, помолившись, по обычаю, и поклонившись старцу в ноги, полагал пищу на лоточек, лежавший на столе в сенях. Со своей стороны, старец клал на лоточек же или малую частицу хлеба, или немного капусты. Пришедший брат внимательно замечал это. Этими знаками старец безмолвно давал знать, чего принести ему в будущее воскресение: хлеба или капусты.
И опять пришедший брат, сотворив молитву, кланялся старцу в ноги и, испросив молитв его о себе, возвращался в обитель, не услыхав от Серафима ни единого слова. Всё это были только видимые, наружные знамения молчальничества. Сущность же подвига состояла не в наружном удалении от общительности, но в безмолвии ума, отречении от всяких житейских помыслов для чистейшего посвящения себя Господу. Молчальничество Серафим соединил ещё со стоянием на камне. В глухом лесу, на половине пути от келии к монастырю, лежал необыкновенной величины гранитный камень. Вспомнив о трудном подвиге святых столпников, Серафим решился принять участие в подвижничестве сего рода.
Для сего он восходил, чтобы не быть ни от кого видимым, в ночное время на этот камень для усиления молитвенного подвига. Молился он, обыкновенно, или на ногах, или стоя на коленях, с воздетыми вверх, подобно святому Пахомию, руками, взывая мытаревым гласом: "Боже, милостив буди ми грешному". Чтобы уравнять ночные подвиги дневным, Серафим и в келии имел камень. На нём он молился во время дня, с утра до вечера, оставляя камень только для отдохновения от изнеможения сил и для подкрепления себя пищею. Такого рода молитвенный подвиг он нёс, по временам, в течение тысячи суток.
От стояния на камнях, от трудности этого молитвенного подвига, тело его очень заметно изменилось, в ногах возобновилась болезнь, которая с этого времени до кончины дней не переставала мучить его. Отец Серафим понял, что продолжение таких подвигов привело бы к изнурению сил духа и тела, и оставил моление на камнях. Подвиги сии он проходил в такой тайне, что ни одна душа человеческая не ведала о них и не догадывалась.
К бывшему после Исаии игумену Нифонту был тайный запрос об Серафиме от епископа Тамбовского. В бумагах обители сохранился черновой отзыв Нифонта, в котором настоятель отвечал: "О подвигах и жизни Серафима мы знаем; о тайных же действиях каких, также и о стоянии 1000 дней и ночей на камне, никому не было известно". При кончине дней своих, чтобы не остаться загадкой для людей, по подобию других подвижников, в числе прочих явлений своей жизни, он, в назидание слушателям, рассказал и о сём подвиге некоторым из братии.
Серафим, со времени смерти старца Исаии, наложив на себя труд молчания, жил в пустыне своей безвыходно, точно как в затворе. Прежде он хаживал по воскресеньям и праздникам в обитель причащаться Святых Таин. Теперь, со времени стояния на камнях, у него болели ноги; ходить он не мог. Было неизвестно, кто его причащает Святых Таин, хотя ни на минуту не сомневались, что он без вкушения Тела и Крови Христовой не оставался. Строитель созвал монастырский собор из старших иеромонахов и вопрос о причащении Серафима предложил на рассуждение. Решили же дело так: предложить Серафиму, чтобы он или ходил, буде здоров и крепок ногами, по-прежнему, в обитель по воскресным и праздничным дням для причащения Святых Таин, или же, если ноги не служат, перешёл бы навсегда жить в монастырскую келию.