После смерти Марка на Калибре-1 всё замерло. Все разговаривали шёпотом и избегали смотреть друг на друга. Кофе-машины калибровал другой техник, а за столом, где обычно сидел Ярцев, было пусто. Только кто-то положил искусно свернутый бумажный цветок.
Коршунова взяла два дня выходных и не выходила из каюты. Хаким несколько раз подходил к её каюте, но дверь не открывалась. Один раз он почти решился постучать, прекрасно понимая, что его и так видно на мониторе в каюте, но не решился - его мучило чувство вины за произошедшее.
Поздними вечерами, когда Хаким приходил в лабораторию, Петров был там. Хаким разворачивался и уходил к себе. Днём он пытался погрузиться в отчёты, но перед глазами вставали лица Константина и Марка. "Ради чего?" - думал он и не мог ответить себе.
Когда они были в лаборатории, Хаким задал этот вопрос Петрову.
- Мы получили уникальные данные, - сказал Петров. - Впервые мы зафиксировали полную нейронную интеграцию.
- Уникальные данные? - Хаким не верил своим ушам. - Лена чудом выжила. Ярцев погиб. Марк улыбался, когда умирал.
Петров снисходительно посмотрел на него.
- Это цена, Ибрагим. Но мы узнали главное: симбионт может сотрудничать. Если носитель готов принять его.
- Принять? Оно училось у Марка быть личностью. А потом убило его.
- Не убило. - Петров покачал головой. - Симбионт изучает. Это контакт.
Хаким посмотрел на кювету, где мерцали сгустки, и тихо сказал:
- Мы ничего не поняли.
В глазах Петрова зажёгся знакомый блеск.
- Мы поняли, что станет нашей следующей задачей. Научиться разрывать связь.
Хаким смотрел на Петрова и понимал, что они стоят перед бездной, и он сам, Хаким, готов шагнуть вперёд вместе с Петровым.
На третий день Коршунова появилась в лаборатории. Она похудела, под глазами залегли тени, но держалась также прямо, как всегда. В это время Хаким с Петровым как раз изучали данные по нейронной активности Марка. Коршунова задержала на нём взгляд, а потом перевела глаза на Петрова.
- Доктор Петров, - сказала она, и Петров вздрогнул, отрываясь от экрана. - Я хочу видеть полные данные по Марку.
- Конечно. - Петров засуетился, копируя файлы. - Вы поймёте, какой это прорыв...
Коршунова взглянула на него сухими глазами. Петров осёкся на полуслове и нажал "отправить".
Она вышла. Проводив её взглядом, Петров резко развернулся к мониторам.
- Она ещё поймёт, - сказал он сам себе. - Должна понять.
Хаким хотел возразить, но отвернулся и тоже вышел.
На утренних планёрках Коршунова составляла всё новые и новые инструкции по безопасности. Хаким заметил, что Петров больше не перебивает Коршунову. Раньше он спорил по каждому пункту протокола - теперь только кивал и отводил глаза.
Наконец, когда Хаким пришёл вечером в лабораторию, там никого не было. В полумраке, в своих контейнерах, мерцали образцы - они жили в своём ритме. Хаким подошёл к кювете и долго смотрел на них. Сгустки чувствовали его: когда он волновался, они начинали быстрее менять форму и свечение. Золотой был на месте. Хаким посмотрел на него, и опять услышал звон, на этот раз тихий и успокаивающий.
- Вы знали? - прошептал он. - Знали, что он умрёт?
Цвет образцов стал глубже и насыщеннее, а по их поверхности пробежала рябь. Хаким отшатнулся. И услышал шаги сзади.
- Не говорите глупостей, - раздался голос Петрова за спиной. - Они не понимают смерти. Просто реагируют.
- Откуда вы знаете? - Хаким обернулся. - Марк говорил - оно училось. Становилось личностью.
Петров задумался.
- Если мы примем факт, что они личности, Ибрагим, то они должны иметь право голоса. Но мы их не слышим.
- А если бы мы услышали, и они бы сказали "нет"?
- Но мы их не слышим. - Петров пожал плечами.
Хаким подумал, что образцы говорили на языке, который люди пока не понимали. Петров не слышал.
- Ибрагим!
Хаким вздрогнул. Петров стоял рядом и нетерпеливо махал рукой в сторону голограммы.
- Что вы там застыли? Следующий этап.
- Следующий этап? - Хаким обернулся. - Вы хотите ещё добровольцев?
- Смотрите сюда. - Петров развернул голографические схемы. - Критический порог можно отодвинуть, если замедлить метаболизм и дать симбионту время адаптироваться.
Но вместо схем у Хакима перед глазами стояло лицо Марка.
- Я не буду участвовать в следующем этапе, - сказал Хаким и сам не понял, как это вырвалось.
- Ибрагим, вы устали...
- Они не знали, на что идут. Вы сказали, что контролируете процесс. А вы даже не понимаете, что происходит.
Петров открыл рот, но ничего не сказал. Так и замер с приоткрытым ртом.
- Вы напишете рапорт? - спросил он.
- Нет.
Хаким кивнул на стекло бокса.
- Вы подумайте о Лене, Ярцеве, Марке и спросите себя: оно того стоило?
Петров молчал.
Хаким не дождался ответа, развернулся и вышел. В коридоре, прислонившись к стене, стояла Коршунова. Она посмотрела на него и вздохнула.
- Вы слышали? - спросил он.
- Достаточно. - Она откинулась к стене, прикрыла глаза на секунду. - Он прав. Пока мы не умеем разрывать связь - это лотерея.
- И вы допустите продолжение?
- Нет. Но мой голос не решающий. - Она помолчала. - Уходите, Ибрагим. Пока не поздно.
Хаким кивнул.
Ночью он написал заявление на отпуск за свой счёт и нажал "отправить". Может быть, издалека он сможет увидеть картину целиком.