Это была не площадь. Так, кусок разбитого асфальта за автовокзалом. Когда-то здесь, видимо, были то ли сельхозрынок, то ли автостоянка. Остались ржавые гаражи по периметру, бурьян по колено и бетонная плита с трещиной посередине.
С автовокзала доносился голос диспетчера. Он что-то объявлял про задержку рейса. На провинциальных вокзалах все объявления звучат одинаково - просьба потерпеть еще немного.
В этот городок меня отправили на митинг против закрытия районной больницы. Лариса сказала:
- Только без чернухи. Людям сейчас нужна конструктивная повестка. И помни главное: не ликвидация и сокращения, а оптимизация.
У Ларисы любое человеческое горе называлось "повесткой". Так ей было спокойнее.
Народу собралось человек сто. Может, меньше. Для районного центра - уже почти революция. Половина пришли не митинговать, а посмотреть. Событие года. Или пятилетки.
На самодельной трибуне - кузове старого грузовика - выступала местная активистка. Или депутат. В провинции между этими профессиями разница небольшая.
- Если закроют больницу, людям придется ездить двести километров! - говорила она в мегафон. - Это преступление против народа!
Народ слушал спокойно. Без злости даже. С таким видом слушают прогноз погоды на неделю: неприятно, но повлиять нельзя.
Я сделал несколько снимков. Плакаты. Пенсионерка в пуховом платке. Мужик с ватманом, на котором размашисто - "ОПТИМИЗАЦИЯ = ГРОБ". Затем решил снять общий план. Отошел от митингующих на край пустыря. Или автостоянки. Так и не разобрался.
Здесь, у старого гаража, стояли двое парней в темных куртках. Молодые совсем. Один высокий и сутулый, второй пониже, с красным от холода носом. Они не слушали выступающих. Один курил. Второй щелкал семечки.
Я бы и внимания не обратил, но высокий вдруг спросил, обращаясь ко мне:
- А ты же из газеты?
Я обернулся.
- Из газеты.
- А в Москве бываешь?
- Иногда.
Он кивнул, будто услышал подтверждение чему-то важному.
- Передай тогда президенту, что мы плохо тут живем. Бедно очень.
Сказал спокойно. Без вызова. Как про погоду.
Я даже не сразу понял, шутит он или нет.
- Кому передать?
- Президенту.
Второй толкнул его локтем.
- Ром, ты чего сразу...
- А чего? - пожал плечами тот. - Вдруг передаст.
Они переглянулись. Неловко. Как школьники у кабинета директора.
- Мы пожарные, - объяснил второй. - После армии устроились. В общаге живем.
- Зарплаты не хватает даже хату снять, - сказал тот, которого друг назвал Ромой. - Платят чуть больше минималки. Говорят мы молодые.
- Зато форма бесплатная, - усмехнулся второй.
Он говорил без злобы. Не жаловался. Буднично.
- И что передать? - тут становилось интереснее, чем на митинге.
Рома задумался. Посмотрел в сторону грузовика-трибуны.
- Что тут жить тяжело.
- Конкретнее?
Он пожал плечами.
- Да чего конкретнее? Мы вот после службы. Квартиру снять надо? Надо. С девушкой познакомиться и в кино-кафе сходить надо? Надо. Одеться тоже надо. Вот и считай.
Второй кивнул.
- Просто чтоб жить можно было.
С автовокзала снова донесся гундеж о задержке рейса.
- А чего сами не напишете? - спросил я.
Парни переглянулись.
- Куда?
- Ну... в администрацию. В приемную. Сейчас вот и по интернету можно.
Рома даже усмехнулся. Посмотрел на меня как на умалишенного.
Я записал что-то в блокнот. Больше для вида. Уже тогда понимал: в материал это не войдет. Лариса такое не поставит. "Смещение фокуса", как она любит говорить. Больница - это социальная тема. Пожарные - уже почти политика.
- А зовут то вас как или фамилии можно?
Они вдруг замолчали.
- Не надо, - тихо сказал Рома. - Нам еще работать.
Потом добавил:
- Ты просто передай там, в Москве.
- Ну, бывай, - второй протянул руку. Попрощались.
Митинг закончился минут через двадцать. Активистка еще что-то говорила про обращения и общественный контроль, про сбор подписей, но люди уже расходились. И я пошел на железнодорожный вокзал. Как во многих городах он был тут же, рядом с автостанцией. Хотя скорее автостанцию построили у железной дороги.
Электричка задерживалась. На платформе стояли двое дачников с сумками-тележками. На лавке сидя спал мужик в болотниках и с рюкзаком. Издали донесся гудок. По дальнему пути через минуту засвистели белые вагоны скоростного поезда.
Он пролетел мимо городка так быстро, что рассмотреть что-то было просто нереально. Просвистел и исчез. Из одной столицы в другую.
Платформа снова стала пустой. Мужик в камуфляже проснулся, посмотрел вслед. До нашей электрички оставалось еще минут пятнадцать.