Аннотация: Терахи считают вежливость слабостью, а ложь - преступлением. Переводчик Виктор два года успешно врал всем подряд, пока к нему не приставили терахскую переговорщицу Ксару.
- Принеси кофе, - сказала Ксара, не отрывая взгляда от экрана.
Я замер в дверях каюты. Воздух здесь был разреженнее, чем в человеческом секторе - терахи предпочитали атмосферу с чуть более низким содержанием кислорода. В висках уже начинало пульсировать. Ксара сидела почти неподвижно, лишь постукивая по сенсорной поверхности когтями.
Цок-цок-цок, как игла по металлу.
- Я переводчик, а не официант.
- Ты то, чем я тебя назначу, - она повернулась ко мне.
Терахи были похожи на людей ровно настолько, чтобы вызывать отторжение. Лицо Ксары было почти человеческим, но стоило присмотреться - и сходство рассыпалось. Безразличные, чёрные как космос глаза без зрачков, хитиновая кожа с металлическим оттенком, покрытая узором тонких вычурных трещин, словно древняя броня. Когда Ксара двигалась, трещинки смещались, создавая иллюзию дрожащего воздуха. Длинные руки и тонкие пальцы с тремя суставами и хищными когтями...
Вблизи от неё фонило озоном и металлом, и это был не парфюм, а естественный запах. Это и отталкивало и завораживало одновременно.
- Пока ты приставлен ко мне, ты выполняешь мои указания. Или хочешь, чтобы я пожаловалась?
Я принёс кофе. Она отпила и поморщилась.
- Отвратительно. Но ты, конечно, извинишься.
- Извини, я...
- Вот именно, - Ксара усмехнулась. - Ты извиняешься за мой вкус. За мой выбор. За то, что вообще здесь стоишь. Ты даже не замечаешь, как часто говоришь 'извини'.
Сучьи дети - так их называли терахов за глаза, но Ксара была выдающейся бестией даже среди своих. Меня к ней приставили неделю назад, и пока дальше кофе мы не продвинулись. В целом же я должен был сопровождать, переводить и сглаживать её резкость для других обитателей станции.
Ксара говорила на земном идеально.
- Почему ты меня не ненавидишь? - спросила она внезапно.
- Я не...
- Ты должен. Я унижаю тебя на глазах у коллег. Заставляю делать не твою работу. Обращаюсь с тобой как с прислугой. Но ты улыбаешься.
Я поставил чашку на стол.
- Моя работа - обеспечивать твоё пребывание здесь.
- Твоя работа - врать. Смягчать мои слова, когда переводишь их другим. Делать меня удобной. Но самому себе ты врёшь бесплатно.
Она встала, подошла. В ноздри ударило расплавленным железом.
- Скажи правду. Я тебе противна?
- Нет.
- Врёшь. - Ксара провела когтем по моей щеке. - Но не потому, что я тебе нравлюсь, а потому что ты слишком привык быть для всех удобным. Запомни: со мной не прокатывают ни объяснения, ни оправдания. Ты либо беспрекословно выполняешь, либо честно отказываешься.
Ксара никак не выглядела той, кому можно отказывать.
- А если я не могу?
- Тогда ты признаёшь, что ты слабак, и, поверь мне, это куда лучше, чем ложь.
Она царапнула меня когтем по горлу, и я отступил. Ксара в ответ рассмеялась - сухо и без особого чувства.
- Иди. Вернёшься, когда я позову.
***
Станция 'Конвергенция-7' была перевалочным узлом для торговли целого звёздного сектора. Она была собрана из модулей двух десятков разных цивилизаций, соединённых транзитными коридорами, где физика постепенно выравнивалась, чтобы никого не убить - мы называли эти переходы 'зоной дискомфорта'. Вся жизнь кипела в Нулевой зоне - центральном модуле, спроектированном как биологический и атмосферный компромисс. Гравитация здесь была земной, атмосфера - усреднённой смесью, безопасной для большинства углеродных и кремниевых форм жизни. Температура держалась на уровне восемнадцати градусов - слишком холодно для одних, слишком жарко для других, но терпимо для всех.
Внеземные расы заключали союзы и торговали друг с другом, а люди выступали посредниками и организовывали весь банкет. Большинство рас, торгующих на 'Конвергенции', были хищными - в буквальном смысле. Эволюция сделала их агрессивными, вспыльчивыми, склонными решать споры клыками и когтями. Без переводчиков-посредников любые переговоры заканчивались бы дракой. Мы, переводчики, не просто переводили с одного языка на другой - мы выполняли роль амортизаторов между культурами, которые иначе разнесли бы станцию на куски.
За пару лет работы я научился использовать настолько стерильные формулировки, чтобы никто ни на кого не обиделся. Маалоки рычали: 'Ты хочешь, чтобы я сожрал твоё дерьмо и сказал спасибо, падаль?', я переводил: 'Клиент считает условия неприемлемыми'. Кх'ранты изрыгали проклятия на семьдесят поколений, а я превращал их в 'высказывание озабоченности'.
Терахи же говорили правду в лицо и презирали тех, кто этого не делал. Их никто не любил, но за пределами своих систем они появлялись нечасто, и все нуждались в их кораблях и технологиях. А терахи знали себе цену и не просили личных переводчиков, обходясь автоматическими.
Ксара была первой тераханкой на моей памяти, и выбрала она меня.
***
О её методике ведения переговоров я узнал, когда она наконец-то вызвала меня на встречу с послом сфероидов.
- Ваше предложение о торговых квотах неприемлемо, - сказала Ксара на терахском, выслушав посла. - Вы пытаетесь обмануть нас, прикрывая грабёж красивыми словами.
Я перевёл:
- Представительница терахов считает, что предложение требует доработки в части справедливого распределения...
- Стоп, - Ксара подняла руку. - Повтори то, что я сказала. Слово в слово.
Сфероид уже начал светиться бледно-розовым цветом заинтересованности. Он готов был обсуждать, и я замялся.
- Это не совсем дипломатично...
- Меня не волнует дипломатичность. Переводи точно или признай, что ты лжец.
Я перевёл слово в слово. Полупрозрачная кожа сфероида вспыхнула тёмно-фиолетовым, потом багровым, потом почти чёрным - вся палитра цветов ярости этой расы. Внутренние органы, обычно едва видимые, теперь судорожно сокращались - я видел, как его пищеварительная система буквально скручивается узлом.
- Жсрх наар! - злобно выплюнул посол.
- Смею, - Ксара хищно улыбнулась. - А он должен переводить правду. Не так ли, Виктор?
Встреча сорвалась за восемь минут - это был рекорд. До Ксары мои переговоры длились часами, иногда днями. Меня вызвали на ковёр.
- Что, чёрт возьми, произошло?
Заместитель директора и моя непосредственная начальница Сома, зеленокожая венерианка смотрела на меня так, словно я осквернил её родовое древо.
- Я перевёл то, что она сказала.
- Твоя работа - переводить смысл, а не оскорбления!
- Моя работа - врать за неё? - услышал я собственный голос, более резкий, чем обычно.
Сома замолчала.
- Осторожнее, Виктор. Мы ценим хорошие кадры, но всему есть предел.
Я вышел и столкнулся с Ксарой.
- Наехала на тебя?
- Да.
- И что ты чувствуешь?
- Достала она.
- Злоба - это прекрасно. - Она пошла к выходу, обернулась. - Завтра в девять в семнадцатом зале. Не опаздывай.Это была не просьба.
***
Каждая последующая встреча становилась всё большим испытанием. Ксара методично заставляла меня переводить её слова точно, без смягчения. Каждый раз я видел, как ушлые барыги и политиканы вздрагивали от правды. Существа десятков рас проклинали меня и Ксару на всех известных языках, но, что странно - с каждым разом мне становилось легче. Правда переставала жечь язык, но я чувствовал, что мы приближаемся к катастрофе.
Счетовод Тпасов - существо из газовой оболочки, удерживаемой силовым полем - принёс с собой трёх помощников и стопку документов высотой в метр. Тпасы не доверяли никому и ничему, кроме цифр, а их контракты были произведениями искусства - тысячи пунктов, подпунктов, сносок.
Ксара листала документы несколько минут, а потом откинулась в кресле.
- Вы нарисовали все эти графики и таблицы, чтобы отвести глаза и прикрыть собственную некомпетентность, - сказала она спокойно. - Хотя мне прекрасно известно, что вся эта ваша библиотека сводится к простому факту: вы хотите, чтобы мы платили втрое больше рыночной цены. Это наглый, неприкрытый грабёж.
Я перевёл дословно, зная, что уточнять что-то бесполезно.
Газовая оболочка Тпаса завибрировала - сначала высокочастотно, почти ультразвуком, потом всё ниже. Его силовое поле начало искрить. Помощники попятились.
- Докажите, - прошипел он через переводчик.
Ксара постучала пальцами по планшету и ткнула им туда, где у Тпаса мог находиться нос. Тот сразу потух.
Встреча закончилась. Через несколько дней дошли новости, что того счетовода казнили, а несколько звёздных систем оказались на грани банкротства. Терахи остались при своём, а у меня полностью слетел сон. Закрывал глаза - и каждый раз видел гаснущую серую оболочку счетовода.
***
А вот через пару недель на переговорах с верховным Ц'зуком империи Кзен Ксара выразилась на удивление сдержанно:
- Предложение звучит разумно, но с точки зрения экономики для нас невыгодно.
Я посмотрел на неё, недоумевая. И это моя Ксара? Или очередной её план? Сейчас-то мне понятно, что я поспешил, но в тот момент что-то внутри щёлкнуло, видимо, от злости, или, что ещё вероятнее, постоянной гипоксии. Ты решила играть в дипломатию? Хорошо.
- Вы предлагаете нам согласиться на убытки, прикрывая это красивыми расчётами, - я произнёс это медленно, глядя Ксаре в глаза. - И надеетесь, что мы слишком вежливы, чтобы назвать это мошенничеством.
Ц'зук зашипел, а Ксара повернулась ко мне - и мне сложно сказать, что тогда было страшнее. Её обычная улыбка никуда не делась, но пальцы впились в подлокотник кресла, и металл заскрежетал. Она медленно повернула голову ко мне.
- Я не говорила про мошенничество.
- Но это было правдой, - я не отвёл взгляда. Понятное дело, что это было самоубийственно тупо, но хотя бы когда-то я чувствовал, что что-то решаю, пусть и так по-идиотски.
- Не тебе решать, чья правда звучит. - Голос стал совершенно холодным. - Ты переводчик, а не оракул. Немедленно повтори мои слова. Один в один.
Я перевёл заново, слово в слово и, по требованию Ксары, исполнил извинительный имперский жест. Проблему удалось замять. После встречи она вышла в коридор, прижала меня к стене и надавила мне на какую-то точку за ухом. В глазах потемнело, и я еле сдержался, чтобы не блевануть.
- Не делай так больше. Никогда, - приказала она. - Или в следующий раз нажму туда, где у вас, людей, сходятся все нервные окончания. И это не то, что вы называете мозгом, - её взгляд скользнул вниз.
- Я думал, ты за честную игру..
- Я-то честна. А то, что ты подразумеваешь под честностью - это просто хаос.
Она ушла. Значит, всё-таки можно хоть как-то пробить её хитин...
***
Как назло, прямо на следующий день была встреча с делегацией маалоков. Эти ребята торговали оружием и не скрывали презрения ко всем остальным.
Их лидер - шрамированный самец с отсутствующим глазом - рычал на Ксару уже полчаса. В ход шла вся маалокская дипломатия: от оскорблений и угроз до демонстрации клыков и половых органов с подробными пояснениями - что, куда и сколько раз.
Я переводил механически. Голова всё ещё раскалывалась после вчерашнего, ухо адски пульсировало.
- ...и, если ты, самка без стаи, думаешь, что можешь диктовать условия мне, я вырву твои внутренности и...
Я замолчал посреди фразы.
Ксара обернулась.
- Почему ты остановился?
- Не могу, - мой голос дрогнул.
- Повтори его слова.
- Я не...
Физически я уже чувствовал прикосновение её когтей к коже и запах горячего металла.
Маалок зарычал громче, решив, что я его игнорирую.
- Виктор, - голос Ксары стал тише и опаснее. - Переводи.
Я шагнул назад. От Ксары. От маалокского ублюдка. От всего этого кошмара.
- Я выйду на минуту.
- Нет.
- Мне нужно. - Я уже двигался к двери, чуть ли не бежал. Но мне уже было плевать.
Я забился в служебный санузел, плюхнулся на пол, прижался спиной к стене и судорожно дышал, пытаясь унять тошноту. Руки тряслись как у человека, который в последний миг отскочил от пролетевшего мимо космоэкспресса.
Когда я вернулся в переговорную, встреча уже закончилась. Ксара сидела одна, закинув ногу на ногу, и щёлкала в своём планшете.
- Маалоки ушли, - сказала она спокойно. - Я перевела сама. Мой терахский акцент их оскорбил ещё больше, чем твоё исчезновение. Сделка сорвалась.
- Прости.
- Не извиняйся. - Она встала и подошла ко мне. - Ты сломался. Это хорошо. Значит, ты что-то чувствуешь. Теперь собери себя обратно. Или так и будешь по сортирам бегать.
***
Однажды коллега попросил меня подменить его на переговорах.
- Не могу, занят, - сказал я.
- Виктор, ну пожалуйста, это важно...
- Нет. Я сказал - нет!
Он замолчал, ошарашенно.
- Ты изменился. Это непрофессионально!
- Знаю.
Он ушёл. Я почувствовал и облегчение, и отвращение к себе одновременно. Когда я поделился этим с Ксарой, то сначала не понял её реакции.
- Ты послал его без объяснений? - спросила она, методично обгрызая фиолетовый кристалл. При всём внешнем сходстве двух рас еда терахов была бесконечно далека от человеческой.
- Да. Ты довольна?
- Мне всё равно. Это твоя проблема.
Я шагнул к ней. Она не отступила.
- Зачем ты это делаешь?
- Что именно?
- Ломаешь меня.
Ксара наклонила голову, изучая.
- Я ничего не ломала. Я просто убираю клей, которым ты склеивал осколки.