Аннотация: - Ты не подумай! - кипятится Пинь так, что в заварнике повторно заваривается чай, а я обмахиваюсь полотенчиком. - Ой, извини, - морда напротив на мгновение принимает виноватое выражение.
- Ты не подумай! - кипятится Пинь так, что в заварнике повторно заваривается чай, а я обмахиваюсь полотенчиком.
- Ой, извини, - морда напротив на мгновение принимает виноватое выражение.
За окном непонятная погода, а здесь, на кухне, пахнет ароматной малиной - очередной подарок от Ядвиги Виевны - и плюшками.
Эти уже Пинь с собой принёс.
- Очень вкусные! - я с удовольствием откусываю кусочище.
А внутри начинкааа.
Так, определённо, малиной сегодня пахнет не только от чая.
И как же её много... этой начинки.
Вот у меня так не получается.
Вытекает вся.
- Бабушка готовила, - гордо надувается Пинь.
- Она у тебя - волшебница.
- Магией драконы все владеют, - Пиньинь пережёвывает свою порцию булки.
Смотрит в окно, где ветер то ли пытается помахать, то ли сломать ветки тополей со свежими яркими листиками.
- Только не у всех так вкусно получается, - добавляет мой гость.
И тут же продолжает.
Не забыл свой извилистый путь мыслей...
- Дедушка у меня уже в возрасте. И крылья ломит. И давление...
Интересно, а как драконы давление меряют?
Этот вопрос я благоразумно оставляю на будущее.
Просто делаю мысленную закладочку.
А сейчас слушаю Пиня.
- А он всё ещё летает. Я столько не могу. А он летит! Пролетит часть. Отдохнёт на полянке или скале. И дальше летит.
Дракон опять гордо надувается и становится похож на упитанного хомяка.
Тем более, что во рту у него на этот раз целая плюшка.
А размеры у неё... драконовские.
Я вон четвертинку ем.
И то много.
- Его все окрестные жители уважают. Если на поле сядет, то даже водички принесут попить...
И я себе представила этого огромного лазурного дракона с совершенно седыми усами и седой чешуей по хребту. Оказывается, драконы так седеют.
Вот он садится сбоку от поля.
Чтобы не помять посадки.
А от деревни к нему неспешно, но ходко движется телега с деревянной бочкой.
Подъехавший малец спрыгивает, кланяется в пояс.
Дракон сам поднимает тяжёлую крышку.
Не под силу такое подростку.
Пьёт.
Довольно пыхтит и взлетает.
А на земле остаётся радостный пацан.
Теперь он год будет рассказывать о встрече и о том, как он...
- А ещё он ноутбук уже освоил. Иногда только путается... В библиотеке забывает, как книги сохранять...
Помню я... эту историю.
Как мы целой кучей родственников и друзей искали библиотеку, которую можно скачать.
А лучше не одну.
Как выбирали подходящую хранилку.
И как некоторые знакомые удивлялись моей причуде.
Приходилось объяснять, что "очень надо кое-кому. У них в деревне интернет плохо пашет".
Ещё и выслушивала советы по поводу тарелки и прочего.
Кивала.
Благодарила за заботу.
А потом училась подключать хранилище и рисовала руководство по установке уже на "той стороне".
Как вспомню, так вздрогну.
А оно вон зачем нужно было.
- А когда я был маленьким, он мне такие сказки рассказывал!
И я традиционно пытаюсь подавиться.
Правда, такой малиновой начинкой давиться грех, поэтому обошлось.
Но я-то думала, что мой гость в сказке живёт.
А у него по этому поводу своё мнение.
- И только про битвы свои он мне не рассказывал, - хмурится Пинь.
Скребёт когтем по столу:
- И сейчас не рассказывает. А ведь есть о чём. Он нас с севера защищал. А потом на западе в боевых действиях участвовал. И молчит!
И драконище опять шкрябает скатерть.
Хочется его предупредить, что новую сам покупать будет.
Но я молчу.
Момент не тот.
Да и не такие уж великие деньжищи.
Гость мне точно дороже.
Да и... если что, заштопаю.
Штопкой на скатерти этих ребят не смутишь.
Это в нашем мире зашитая дырочка часто вызывает недоумение, а там вполне нормальное жизненное явление.
- А мой дедушка мне тоже истории рассказывал. Про бластеры!
Тут я чуток осекаюсь.
Потому что тогда мы с этих бластеров драконов мочили и головы им резали. Пока всё остальное семейство спало в своих кроватях.
Как сейчас помню:
Деревня, рассвет.
Кричат петухи.
За окном ещё серовато.
Ближе к шести.
Тёплый бок дедушки.
Я приваливаюсь к нему, потому что кровать панцирная.
И, затаив дыхание, слушаю.
И снова слушаю.
Он ушёл так давно. И так недавно.
Я смаргиваю слёзы.
Так каждый раз.
- И мне тоже не рассказывал, - я смотрю в понимающие глаза Пиньиня, - а ведь он Великую Отечественную прошёл. И не рассказывал. И бабушка тоже...
Мы молчим.
Чай на столе пахнет малиной и грустью.
- Понимаешь... он ушёл. И... бабушки уже нет. А я так и не знаю.
Как объяснить дракону, что теперь остались только ордена и сухие выписки из архивов? Их мне удалось найти.
А может быть, объяснять и не надо?
И словно в такт моим мыслям гость кивает.
Да.
Он понимает всё.
- Может быть, если он не хочет рассказывать... просто пусть напишет?
Я предлагаю нерешительно.
Ведь совета у меня не спрашивали...
И тут же поясняю чуть торопливо:
- У меня брат двоюродный... всегда рассказывал, как они там, в горах, во время военных действий... и дальше шли такие байки, что смеялись даже мухи...
Молчу.
Не знаю, как продолжить.
- И ты думаешь о том, сколько он тогда не рассказал...
Киваю.
Линия фронта, пески пустыни, горные перевалы, ленточка.