Аннотация: Англия, XIX век. Из дома графини Морли пропадает уникальная фамильная драгоценность. Инспектор Кэрри принимается за работу.
Свеча на столике горела ровно. Ни ветерка, ни малейшего сквозняка! Салли никогда не отличалась храбростью, и даже в такую душную августовскую ночь окно у нее в комнате было наглухо закрыто.
Конечно, на третий этаж не так-то просто забраться, но лучше уж быть осторожной. Вдруг кто-то спустится с крыши?
Брать у Салли было решительно нечего, а единственный поклонник, Роберт, вряд ли решился бы рисковать свернуть себе шею, когда есть десяток способов увидеться без всякого риска.
Давно пора было задуть свечу и спать, но Салли не давала покоя мысль: заперла ли она окно в кухне? День выдался тяжелый, скоро вернется миледи, и они с Дафной целый день чистили и мыли комнаты к ее приезду. Глаза слипались, но девушка пересилила себя и поднялась. Накинув на плечи платок и взяв свечу, она направилась к лестнице для прислуги.
Там было так темно! Пламя свечи колыхалось, грозя погаснуть. Лестница спускалась вниз в глубокую черноту, словно это было дно колодца. Сердце Салли замирало от каждого скрипа, от каждого шороха.
Вот и второй этаж. Здесь расположены комнаты миледи, спальня покойного графа, запасные гостевые спальни. Тут тоже никого нет, зато в окна напротив проникает лунный свет с улицы, так что можно даже различить рисунок ковра. Никто же не узнает, что она прошла тут?
Запах мастики для пола странным образом успокаивал девушку, ведь она сама натирала сегодня полы в комнатах графини. Мягкий ковер глушил звук шагов, да и тряпочные тапки Салли, как кошачьи лапки, позволяли передвигаться бесшумно.
Девушка дошла уже до комнаты покойного графа, когда в сочившемся из окна свете появилась темная клякса. Чья-то тень мелькнула у самого будуара графини.
Перепуганная Салли спряталась за скульптуру обнаженной женщины со щитом. Днем она опасалась грозной воительницы. Та смотрела так сурово, будто видела прислугу насквозь. Но сейчас даже эта суровая дама показалась Салли защитницей. Не иначе, дух покойного хозяина явился посмотреть, как идут дела в доме без него.
Свечу надо было бы задуть, но Салли даже не вспомнила о ней. К счастью, луна помогла скрыть ее оплошность. Светлые полосы на ковре слились со слабым отблеском свечного пламени.
Тень, закутанная в призрачный черный плащ, приблизилась к будуару миледи и через несколько секунд вошла внутрь! Этого не может быть! Точно, приведение... Девушка сама видела, как графиня перед отъездом запирала дверь большим ключом, который всегда носила с собой. Она и теперь увезла его, никому не оставила.
Тень скрылась, но Салли еще добрых пять минут не решалась покинуть свое убежище. А потом, дрожа, подошла к будуару и потрогала ручку. Дверь была не заперта!
Не помня себя, Салли бросилась наверх, в свою комнату. Она забыла уже про кухню, которую собиралась проверить. Дрожа от страха, девушка заперлась на щеколду и села на кровать, не смея спать, даже сомкнуть глаза.
Свеча горела долго, а когда от нее остался лишь крошечный едва тлеющий огарок, за окном начало светлеть. Задув огонек, Салли все-таки решилась лечь и мгновенно заснула.
Утром все показалось ей дурным сном, но она все же проверила дверь будуара еще раз. Та была заперта.
***
Изабелла Морли устало скинула соболью накидку в руки дворецкого и пошла вверх по лестнице. Финч, аккуратно сложив накидку, последовал за госпожой.
Мраморные ступени покрывала плюшевая зеленая дорожка, заглушавшая звук шагов.
- Как дела в доме? - спросила графиня.
- Все в порядке, ваша светлость, - ответил дворецкий, - никаких происшествий не было. Все готово к вашему приезду.
- Слуги на месте? - продолжала допрос леди Морли.
- Да, госпожа. Месье Дюран приготовил легкий ужин. Горничные привели в порядок ваши комнаты, за исключением будуара, конечно. Конюх и садовник, как всегда, ожидают ваших распоряжений во флигеле. Прачка готова принять использованную одежду.
- Была корреспонденция на мое имя?
- Да, ваша светлость. Приглашение на следующую субботу на прием к мэру по случаю совершеннолетия его дочери.
- О Боже, опять прием, - простонала графиня, - передай повару, что я буду ужинать через час.
- Слушаюсь, миледи.
Графиня достала из маленького кармашка на поясе ключ, отперла замок и вошла в свой будуар. Дворецкий, прикрыв за ней дверь, отправился по своим делам. А их было немало. Леди Морли отличалась капризным и непредсказуемым характером. Никто не мог сказать, что ей потребуется в следующую минуту. Тем более, что прием у мэра потребует определенной подготовки. Хорошо, что личная горничная ее светлости Руби позаботится о макияже и наряде графини. Но понадобится еще подарок имениннице, и Финч справедливо полагал, что госпожа прибегнет к его помощи в этой области. Кузен Финча работал продавцом в местном ювелирном магазине, и хозяйка полагала, что это обязывает дворецкого разбираться в драгоценностях.
Леди Морли в это время стояла перед зеркалом в своем будуаре и недовольно хмурила брови. Казалось бы, она ездила в Швейцарию, провела на курорте целый месяц, чтобы отдохнуть, но выглядела так, как будто долго и усердно работала. Щеки побледнели, под серыми глазами залегли синяки, седина в волосах стала более заметна, выступили морщинки у рта и в уголках глаз. Поздние вечера за игрой в бридж наложили на ее внешность отпечаток. Единственное, что утешало графиню - ее фигура. Она, как и тридцать лет назад, была безупречна.
"Нужно будет вызвать парикмахера, - подумала она, - а с остальным поможет Руби. Она знает рецепт маски, чудесно освежающей кожу".
Леди Морли позвонила в колокольчик, вызывая личную горничную.
- Помоги мне раздеться, - приказала она, когда в комнату вошла крупная краснощекая брюнетка Руби.
Та ловкими привычными движениями помогла хозяйке избавиться от платья и облачиться в бархатный халат.
- Теперь принеси мне теплого чая с молоком, - велела графиня.
- Но ведь скоро ужин, - удивилась Руби.
- Делай, что тебе говорят, - прикрикнула на горничную хозяйка.
***
Руби приехала из Швейцарии в необыкновенном возбуждении. Побывать на свадьбе дочери герцога - ей о таком и мечтать не приходилось. Вечером, как только она причесала графиню и помогла ей снять платье, личная горничная поспешила на первый этаж, в людскую.
Там уже находились Дафна, Финч и Салли. Дафна вязала шарф своему сыну, Финч около стола начищал мелом столовые приборы.
- О, наша иностранка появилась, - усмехнулась Дафна, - может, расскажешь, как съездила в Европу?
- Это что-то невообразимое, - закатила глаза Руби, - в Швейцарии так красиво! Там горы и озера. А какой у герцога Ланбтона замок! Как королевский дворец!
- Ты про свадьбу расскажи, - Дафна чуть не помирала от любопытства.
- Народу было - тьма, - начала рассказ Руби, - человек сто или двести. Все дамы в шикарных платьях. У кого вышивка золотом, у кого жемчугами платье украшено. Все в драгоценностях. День был солнечный, так эти леди сверкали, будто бриллиантовые. Мужчины - во фраках, на галстуках булавки с драгоценными камнями. Запонки на рубашках с рубинами или изумрудами. Невеста была как ангел. Платье пышное, белое, из парчи, отделанное жемчугом. На голове диадема с жемчугом и бриллиантами. Фата кружевная.
- А жених? - торопила рассказ любопытная Дафна.
- Ну, жених был попроще, - неохотно ответила Руби, - тоже во фраке, но без драгоценных украшений. Только белая орхидея в петлице. Он же - из простых. Я слыхала, что Герберт - жених - сын нашего доктора Эванса.
- Да что вы!? Берти!? - воскликнула Салли, которая уже забыла про свои ночные страхи.
- Именно, - самодовольно подтвердила Руби, - а его родителей - доктора с женой - даже не пригласили. Герцог Ланбтон все намекал, что наша графиня - дальняя родственница жениха.
- Как же можно родителей не пригласить? - укоризненно покачал головой Финч.
- Так этот герцог знатный, - ответила Руби, - что хочет, то и делает.
- А что там еще на свадьбе было? - с придыханием спросила Салли.
- Обед с уймой всяких деликатесов. Когда гости разъехались, остатки отдали нам, в людскую. А вечером - фейерверк, - сказала Руби, - а потом молодых послали во Францию на медовый месяц. Только до того был скандал!
- Да ты что? - ахнула Дафна.
- Точно тебе говорю. Герцог вызвал нашу графиню в кабинет, а я в соседней комнате сидела и все слышала. Он ей говорит, что вы, мол, обещали отдать Клементине бриллиантовое колье, когда девочка выйдет замуж. А леди Морли говорит, что этот брак - мезальянс. И она, мол, жене какого-то докторишки королевское колье не отдаст. Герцог ей - вы, мол, кузина, воровка. А она как начала кричать, что он своим титулом пользуется, и что герцогом мог бы стать ее покойный муж граф Морли. Короче, расплевались они. Графиня велела подать карету и в тот же миг отбыла в Монтрё на Женевское озеро лечить нервы. И мы еще месяц там отдыхали. Но это уже неинтересно.
- Что, прямо воровкой обозвал? - не поверила Дафна.
- Нет, не помню точно. Но смысл такой, - спохватилась Руби.
Тут в комнате зазвонил колокольчик.
- Ой, я же забыла принести графине стакан теплого молока, - воскликнула Руби и выбежала из комнаты.
***
Графиня дернула шнур звонка и прилегла на кушетку. На звонок явился Финч.
- Принесите мне приглашение мэра и пришлите сюда Руби, - распорядилась хозяйка.
Горничная вошла в комнату раскрасневшаяся, с подносом, на котором стоял стакан молока и лежал красивый конверт. Графиня распечатала его, вынула приглашение, прочитала и отбросила затейливо украшенный лист.
- Не желаете ли перейти в спальню, госпожа? - предложила Руби. - Я приготовила вам постель.
- Нет, я хочу, чтобы ты показывала мне вечерние платья. Я отберу то, в котором пойду на прием к мэру.
Руби положила на ноги госпожи плед и открыла дверь в гардеробную. Она стала по очереди показывать графине ее нарядные туалеты. Тут было и золотое парчовое платье, и голубое шелковое с серой меховой отделкой, и красное в блестках, и еще с дюжину других. Но леди Морли постоянно морщила нос, чтобы выразить отрицательное отношение к очередному наряду. Наконец Руби достала элегантное черное платье с глубоким декольте.
- Вот это подходит, - сказала госпожа. - Я надену к нему бриллиантовое колье.
"Оно отвлечет взгляды от моей уже небезупречной кожи", - подумала она.
Как только девушка вышла, леди Морли встала, заперла на ключ будуар и подошла к своему секретеру красного дерева. Его заказывала еще ее матушка, когда самой Изабелле исполнилось пятнадцать лет. В секретере находился потайной ящичек, в котором графиня хранила свои самые любимые драгоценности. Остальные она собственноручно доставила в банк, и управляющий при ней положил их в сейф.
Леди Морли выдвинула панель, на которой полагалось писать письма, и стала нащупывать рукой на нижней части панели никому не заметную кнопочку. Наконец она нашла ее и нажала. Планка над панелью поднялась, открыв потайное отделение. Графиня выдвинула ящичек, и ее без того бледное лицо побледнело еще больше. Колье на месте не было!
Тут лежали и рубиновый гарнитур - серьги и кольцо, и бриллиантовая брошь, и длинные жемчужные бусы, и еще одни серьги с россыпью маленьких бриллиантов. Но только не колье!
Сначала у графини от ужаса и негодования пропал голос. Затем она взяла себя в руки, вернула на место потайной ящичек и прикрыла его панелью, приведя все в первоначальное состояние.
Открыв дверь, она столкнулась нос к носу со своей горничной, которая несла вазу с цветами.
Леди Морли взмахнула рукой, выбив вазу у служанки из рук и окатив ее водой.
- Финч! - закричала госпожа, - сюда!
От крика графини, которая на памяти Финча ни разу не повышала голоса, дворецкого прошиб холодный пот.
- Иду, госпожа, - крикнул слуга и поспешил наверх.
- Чем могу быть полезен? - спросил он, запыхавшись и представая перед своей хозяйкой.
- У меня украли очень дорогое украшение, - холодно сказала графиня. Она уже окончательно взяла себя в руки, - Руби, не копайся здесь.
Горничная, сняв фартук, пыталась стереть им мокрое пятно на полу перед дверью в будуар. Чудом уцелевшая ваза валялась тут же.
- Финч, я могла бы сама опросить слуг, но хочу, чтобы дело вел профессиональный полицейский. Пошлите сынишку конюха в полицию. Пусть немедленно пришлют сюда инспектора! - приказала леди Морли.
- Руби, быстро переоденься и помоги мне надеть серое бархатное платье. В любых обстоятельствах я должна выглядеть достойно, - строго сказала графиня горничной.
***
На работе сейчас никаких срочных дел не было, и Кэрри пришел домой пораньше. Сара очень обрадовалась. Весь день у нее было полно забот, и она никак не могла обойтись без помощи. Обычно, когда Дэвид приходил из школы, она просила помочь его. Но сейчас сын учил уроки. Занять малышку было некому. И тут такая радость - муж дома. Пока Сара готовила ужин, инспектор заплетал косички кукле Полли, любимице их трехлетней дочери Лиз. Косички у куклы получались кривоватыми, но Лиз, видимо, устраивало такое качество. В тот момент, когда инспектор пытался расправить розовый бант, во входную дверь кто-то замолотил кулаками.
- Дэвид, открой! - приказала Сара.
Сын неохотно поплелся к двери. На пороге стоял сын конюха Тернера Люк. Конюх работал у графини Морли.
- У нее украли бриллианты! - продолжал кричать парень.
- Но, по крайней мере, все живы? - взволнованно произнес инспектор.
- Живы-то живы, - успокоил его Люк, - но бриллианты стоили кучу денег. Отец говорит, что если их продать, можно купить три таких имения, как у графини, да еще и обставить их модной мебелью.
- Понятно. Иди, парень, лови кэб.
Куклу Полли инспектор передал дочери и спешно стал заново надевать мундир. До полицейского участка он доедет на кэбе, а там возьмет служебный экипаж.
Суперинтендант был еще на работе, он уже знал о происшедшем. Мальчишка сперва прибежал к нему, а тот послал его к Кэрри. Санвей явно нервничал, о чем говорили капельки пота на блестящей лысине и покрасневшие лопоухие уши.
- Добрый вечер, сэр, - поздоровался инспектор с начальником.
- Здравствуйте, Томас, не теряйте времени. Возможно, вам удастся раскрыть преступление по горячим следам, - ответил Санвей.
- Я хотел бы взять служебный экипаж, - попросил Кэрри.
- Конечно, Томас, берите. Если вам понадобится помощь Брауна, дайте знать.
- Слушаюсь, сэр, - козырнул инспектор и вышел из комнаты.
***
Каждый день, за полчаса до начала приема пациентов и через полчаса после ланча, доктор Эванс шел к почтовому ящику. Как и у многих жителей Роксельшира, тот был приколочен к столбу у въезда в маленький садик, окружавший дом доктора.
Ярко-красный ящик был виден издалека, и проходящий мимо Добсон опускал туда то утреннюю газету, то заказанный доктором медицинский журнал. Это было очень удобно. Доставая из ящика эту нехитрую корреспонденцию, доктор мог делать вид, что ничего другого и быть не должно. Он не хотел, чтобы соседи знали, как он ждет письма от сына. Берти - хороший мальчик. А люди будут болтать, что он забыл о своих родителях.
На самом же деле каждый поход заставлял душу Эванса трепетать в надежде, увы, бесплодной. Два года прошло с тех пор, как старый друг Оливер пригласил к себе в Швейцарию малыша Берти.
Сын, гордость и надежда Эвансов, пошел по стопам отца. Пока Берти учился в Лондоне, они встречались, хоть и нечасто. Малыш иногда приезжал на каникулы, особенно если у него кончались деньги. Иногда привозил друзей. Визиты эти хоть и случались редко, запоминались надолго. Радость от посещений сына хранилась в сердцах престарелых родителей месяцами.
Но все кончается. Берти выучился, получил диплом. Остаться в Роксельшире он не захотел, и Эванс понимал сына. Больных в городе нашлось бы немало, но заработать сколько-нибудь приличную сумму было невозможно. Несколько богатых пациентов только-только обеспечивали жизнь самого Эванса. На двух врачей их бы не хватило.
И тут подвернулось предложение Штайнера. Друга юности, Оливера, Эванс никак не мог представить пожилым преуспевающим врачом. Конечно, годы прошли. Но склонный к авантюрам, подвижный и остроумный Оливер остался в памяти вечным мальчишкой.
Штайнер вернулся на родину сразу после окончания учебы, и долгие годы все общение ограничивалось открытками на Рождество и дни рождения. И вот, открыв собственную клинику, Оливер прислал приглашение Эвансу. Ему требовался хороший врач и надежный человек.
Менять свое устойчивое положение на поездку в чужую страну доктор Эванс, конечно, не решился. Но Берти - другое дело. Вся жизнь впереди! Предложение старого друга пришлось кстати, Оливер согласился на такую замену, и Берти отправился в Швейцарию.
Писал он крайне редко, и, как подозревал доктор, только после того, как Штайнер справлялся у него о родителях. Тут Берти срочно брался за перо, и долгожданная весточка радовала отца с матерью.
Сегодня письмо было. Держа в руках драгоценный конверт, Эванс направился к дому. Открывать его на ходу значило сократить радость "встречи", да и Аманда ждала вестей от сына не меньше его.
Зайдя в гостиную и опустившись за стол, доктор дождался, пока жена сядет рядом, и только после этого аккуратно вскрыл конверт ножом для бумаг.
Берти писал, что живет прекрасно, чего и родителям желает. Доктор Штайнер славный малый. Новая клиника работает как часы, своего помощника Штайнер хвалит и даже сделал его младшим компаньоном.
Эванс дважды перечитал письмо. Скоропалительное повышение сына его порадовало, но и насторожило. Доктор не стал огорчать жену, хотя, помня об авантюрном характере Оливера, опасался, что тот втянет Берти в какие-нибудь сомнительные предприятия. К примеру, заставит его вложить средства в свои рискованные замыслы, и парень залезет в долги. Эванс слишком хорошо помнил, как отец Оливера в их студенческие годы то и дело вытаскивал сына то из одной, то из другой передряги. Но возможно, с годами Штайнер стал более осмотрительным. Иначе он не смог бы добиться высокого положения в сфере своей деятельности. Ладно. Малыш доволен, вот и хорошо.
Аманда тем временем потрясла конверт, и оттуда выпала фотография. Берти стоял на фоне красивого одноэтажного здания в белом халате, с улыбкой до ушей. Над дверью красовалась надпись "Клиника доктора Штайнера". Пока Эванс рассматривал фото, Аманда дважды перечитала письмо. Ей тоже показалось странным, что Берти слишком быстро достиг высокого положения, но говорить об этом мужу она не стала. У сына все хорошо, вот и ладно.
***
Следующее утро началось для Добсона рано, можно сказать, ночью. Холодный августовский туман лежал плотным слоем, скрывая дорогу. Но Добсон шел уверенно. С раннего детства помнил он здесь каждый камешек, каждую выбоину мостовой. Ведь этой дорогой он ходил еще ребенком на работу к отцу.
Вот и почта. Открыв замок своим ключом, Добсон вошел и плотно закрыл дверь, чтобы преградить путь утренней сырости. Делать ему было решительно нечего, но и оставаться дома в такой день он не мог. Мэгги, его милая крошка, оказалась плодовитой. Третий ребенок должен был появиться на свет сегодня. Теща, в сущности, неплохая женщина, если видеться с ней не чаще раза в неделю, переехала к ним заранее. Зачем, спрашивается?
Миссис Роллинг жила так близко от них, что в случае необходимости добралась бы за пять минут, даже несмотря на отекшие ноги и одышку. Но она решила, что должна присматривать за Мэгги, чтобы вовремя оказать ей помощь, когда НАЧНЕТСЯ. Правда, заодно теща присматривала за малышами, так что пришлось терпеть ее присутствие. И Гарри, и Уилл в ее присутствии вели себя куда лучше, чем с матерью.
Часы на церкви пробили семь. В такую рань Добсону еще не приходилось начинать работать. Почтовый поезд проходит в десять. К этому времени надо быть на вокзале, чтобы принять корреспонденцию для Роксельшира. Бен со своей лошадкой будет тут как тут, чтобы отвезти привезенное на почту и заработать несколько пенсов. А пока делать нечего.
Но сидеть на месте и думать о том, что Мэгги сейчас рожает, сил не было. Конечно, дети - это прекрасно, но что, если Мэгги умрет? Что он будет делать с малышами? А если все пройдет хорошо, надо подумать о подработке. Мамочке надо окрепнуть после родов, да и еще один рот прибавится в семье, как не крути.
Чтобы отвлечься, Добсон решил разобрать подсобку, гордо именовавшуюся хранилищем невостребованной корреспонденции.
Маленькая комнатушка без окон пропахла пылью и стариной. Истлевшие конверты, причудливо упакованные посылки, рисованные от руки открытки соседствовали с современными деревянными ящиками с почтовыми штемпелями самых разных городов империи.
Начать Добсон решил с писем и мелких бандеролей. Эти отправления легко можно было уместить в фанерную коробку, составив опись и заколотив для надежности крышку от мышей. Привычные к такой работе руки словно действовали сами по себе. Знакомые и незнакомые фамилии адресатов не вызывали у Добсона грусти. Разные люди жили в этом городе до него, разные будут жить и после.
Очередь посылок подошла через час. Матерчатые мешочки с пришитыми, написанными чернилами и даже вышитыми адресами навевали грусть. Кто-то трудился, чтобы доставить к празднику или знаменательной дате этакий мешочек дорогому человеку, и вот - посылка затерялась, а труд пропал даром.
Однако некоторые экземпляры вызывали не грусть, а скорее острое любопытство. Вот, к примеру, трость с ручкой из слоновой кости, изображавшей человеческое лицо. Кому она принадлежала, и чье лицо вдохновило мастера? Адреса не было, лишь тонкая, когда-то золотая ленточка, ставшая от времени почти коричневой, означала, что бирка утрачена и адресат неизвестен.
Отдельно лежала и шляпа, к которой еще отец Добсона прикрепил бирку зажимом. Предназначалась она для некоего Лоусона из Бринг Виллидж. Судя по бирке, шляпа хранилась на почте уже лет семьдесят, но так как такой деревни в окрестностях не было, то и вручить ее не представлялось возможным. Шляпу стоило бы упаковать в специальную круглую картонку, но раздобыть ее можно было только у графини Морли. Больше дорогих головных уборов, продававшихся в такой упаковке, никто в Роксельшире не носил.
Так, со шляпой в руках и размышляя о делах давно минувших дней, Добсон и встретил соседского мальчишку, прибежавшего сообщить, что Мэгги разродилась. Почтальон облегченно вздохнул.
И опять мальчик! Это истинное благословение судьбы! Дети могут жить в одной комнате, да и вещи, из которых вырастают старшие, перейдут малышу. Хоть какая-то экономия.
С этими мыслями Добсон закрыл почту, оставив на двери записку, что раньше вечера не вернется и пошел... Нет, не домой. Там сейчас суета, обеда нет, всем не до него. Ноги сами понесли его в паб. Почту привезет Бен, он сообразит, что почтмейстеру сегодня не до этого. В конце концов, рождение третьего сына следует отметить.
Когда в четвертом часу пополудни счастливый отец покинул паб, чувствовал он себя не в форме. Идти сейчас домой означало дразнить тещу, которая не упустит случая рассказать, что она думает о человеке, напившемся в ТАКОЙ ДЕНЬ. Логика подсказывала, что лучше отсидеться на почте.
Добсон медленно добрел до низкого обшарпанного голубого здания, в котором работали все Добсоны со дня основания Роксельшира, открыл дверь и вошел. Мешок с поезда привез Бен и любезно привалил его к стене на улице. Надо будет не забыть накинуть кэбмену пару пенсов за заботу.
Разбирать корреспонденцию сил не было, и Добсон рухнул в кресло за прилавком, чтобы перевести дух. Если посидеть тут часок-другой, хмель выветрится, и можно будет идти домой. Надо только купить Мэгги пирожных с кремом, девочка заслужила.
Блуждая взглядом по знакомому помещению, Добсон наткнулся на шляпу. Добротный материал не съела моль и даже цвет сохранился. Интересно, что это за Лоусон, которому предназначалась шляпа такого огромного размера? Добсон взял шляпу и нахлобучил на собственную голову. Она должна была бы съехать ему на глаза, но не съехала.
Внезапно картина перед глазами изменилась. Стена пропала. На месте городского сада напротив почты оказался заброшенный пустырь, заваленный мусором. Старая каланча, сгоревшая три года назад, стояла за пустырем, как ни в чем не бывало.
С улицы доносились странные звуки. Повернувшись, почтальон увидел, как незнакомый мальчишка гонит по улице стадо. В нем было не меньше пяти упитанных коров и полтора десятка овец. И это в городе, на центральной улице!
Наверное, я сплю, подумал Добсон. Да и солнце как будто только встает, а ведь должен быть вечер. Не стоило столько пить. Кстати, сколько он выпил? Три кружки он заказал сам, потом подошел Поттс и угостил его еще одной. Потом Джонни. Потом...
Добсон встал и отправился к умывальнику. Шляпу пришлось снять, а холодная вода живо вернула на место и стену, и солнце на улице.
Пора было возвращаться домой. Надо вести себя осмотрительнее, ведь у него теперь трое детей.
***
До имения графини инспектор доехал за полчаса. Дверь ему открыл слуга в ливрее. Кэрри знал его. Всеми делами в доме леди Морли заправлял дворецкий Финч. Он поступил на службу, когда графиня была еще ребенком, и с тех пор не покидал поместья. Если кто и мог знать, что случилось, то только он.
Но сначала, все же, следовало поговорить с его хозяйкой.
Финч, пожилой седовласый мужчина с отменной выправкой и непроницаемым лицом, и вида не подал, что не рад визиту полиции. Но Кэрри слишком хорошо знал местную публику, чтобы его можно было провести.
- Добрый день, мистер Финч, - поздоровался инспектор.
- Здравствуйте, инспектор, - ответил тот.
- Я хотел бы поговорить с леди Морли, - сказал Кэрри.
Он предложил полицейскому пройти в гостиную, и вскоре туда же вошла стройная пожилая дама в элегантном сером платье с жемчужной брошью на вороте. Несмотря на проседь в волосах и морщинки у глаз инспектор подумал, что в молодости она была красавицей.
Гостиная наводила на мысли о богатстве и хорошем вкусе хозяйки. Кэрри поздоровался с графиней и застыл около камина с двумя удобными креслами около него. Леди Морли указала ему на одно из кресел, в другое грациозно опустилась сама.
- Инспектор, только вы можете мне помочь, - ровным голосом произнесла хозяйка имения.
- Я весь внимание, ваша светлость, - ответил Кэрри.
- Прежде всего я хотела бы сообщить, что последний месяц провела за границей вместе со своей личной горничной Руби. Видимо, именно в это время у меня из тайника с драгоценностями похитили очень дорогую вещь - бриллиантовое колье.
- А вы уверены, графиня, что не положили колье в какое-то другое место?
- Вы думаете, у меня нет памяти?! Но это не так! - воскликнула леди Морли.
- Что вы, миледи, я не хотел вас обидеть. Просто всякое бывает, - смущенно пробормотал Кэрри.
- Чтобы снять все ваши сомнения, я расскажу, что это за колье. Его в тысяча семьсот пятом году королева Анна Стюарт подарила супруге основателя нашего рода и своей фрейлине леди Джулии, жене герцога Эдвина Ланбтона. Понятно, что такие подарки хранятся потомками сотни лет и лежат в раз и навсегда установленном месте.
- Прошу меня простить. Вы кого-нибудь подозреваете? - спросил Томас.
- В том-то и дело, что нет, - пожала плечами графиня, - об этом тайнике не знала даже Руби.
- А дворецкий?
- И он не знал. Тайник находится в будуаре. Туда есть два входа - из холла и из спальни. Обе двери я лично запираю и всегда ношу ключи с собой. Во время моего отъезда двери были заперты. В доме оставался только Финч, не считая Тернера и Крайтона. Но они живут во флигеле.
- А кто такой Крайтон? Тернер - конюх, это я знаю.
- Крайтон - садовник, - пояснила леди Морли.
- Понятно. Вы, графиня, надеюсь, понимаете, что вам придется показать мне свой тайник?
- Да, я сделаю это, поскольку решила переправить все драгоценности в банковский сейф. Это немного неудобно, зато мои вещи будут в безопасности.
- Леди Морли, давайте осмотрим место происшествия.
- Пойдемте, инспектор.
В будуаре графини мебели стояло немного - изящная софа, трюмо, кресло и секретер красного дерева. Вся мебель была изготовлена лет тридцать - сорок назад. На двери из спальни в будуар висело большое зеркало.
Инспектор вынул из кармана мундира лупу и внимательно осмотрел замок, запирающий дверь из холла в будуар.
- Что ж, графиня, кое-что проясняется, - сказал он, - замок был вскрыт отмычкой, а затем приведен в исходное положение. Замок на двери в спальню не тронут. О чем это говорит?
- О чем же? - удивленно спросила леди Морли.
- О том, что преступник знал, где вы храните драгоценности. Он вошел из холла. Ваши слуги давно у вас работают?
- О, да. Салли здесь лет пять, Дафна - десять, а Финч поступил на службу в наше семейство еще при моих родителях. Горничных нанял Финч, повара месье Дюрана нашла я сама. Руби постоянно находится при мне, а больше никого в доме не бывает. Впрочем, о слугах вам более подробно расскажет дворецкий.
- Благодарю вас. Теперь покажите мне тайник.
Графиня откинула крышку секретера и нажала какую-то кнопочку внизу. Кэрри внимательно осмотрел потайное отделение и не нашел на нем следов взлома.
После этого инспектор решил проверить черный ход в дом и окна на первом этаже. Сопровождать его должен был Финч, и это было на руку инспектору. У него накопилось немало вопросов к дворецкому.
Графиня дернула за шнурок у двери. Где-то прозвенел звонок, затем послышались тяжелые шаги. Финч вошел в гостиную, слегка запыхавшись.
- Послушайте, Джулиус, - сказала леди Морли, - инспектор хочет проверить окна и двери на первом этаже. Проводите его и окажите любое содействие, которое ему понадобится.
- Да, миледи, - прохрипел дворецкий и открыл дверь в холл.
Кэрри поклонился хозяйке и вышел.
Вместе со слугой они стали молча спускаться по широкой мраморной лестнице. Уже на первом этаже инспектор спросил:
- Милейший, не могли бы вы внести ясность в один вопрос? Я постеснялся спрашивать об этом у графини.
- Да, сэр.
- Миледи рассказала мне, что основателем рода Морли был герцог Эдвин Ланбтон. Но сейчас ваша госпожа носит титул графини, который, согласитесь, несколько ниже в табеле о рангах. Как это получилось?
- Дело в том, сэр, что род мужа леди Морли идет от младшего сына герцога. Титул герцога наследовал старший сын, а младший носил титул графа.
- А как же тогда у графини оказалась драгоценность, подаренная королевой Анной?
- По желанию леди Джулии драгоценность наследовалась по женской линии, но у старшего сына герцога и его потомков рождались только сыновья. Поэтому колье досталось миледи. Хотя, я слышал, что у нынешнего герцога Ланбтона восемнадцать лет назад родилась, наконец, дочь, и теперь они могут претендовать на подарок королевы Анны. Графиня как-то обмолвилась, что отдаст колье кузине в день ее свадьбы.
- Благодарю вас за пояснения. Это, конечно, может не иметь отношения к делу. Но я не люблю, когда при расследовании остаются какие-нибудь непонятные моменты.
Странно, но после рассказа о предках графини Финч несколько смягчился и даже почувствовал симпатию к инспектору.
- Вы хотели осмотреть запоры на дверях и окнах? - спросил Финч, - я сам лично проверяю все замки перед сном.
- И все же я хотел бы удостовериться, что ни один замок не был взломан, - ответил Кэрри.
Он, сопровождаемый дворецким, внимательно через лупу осмотрел все замки. Ни один из них не носил следов отмычки.
- Единственное, что приходит мне в голову, - задумчиво произнес Финч, - это окно в кухне. Месье Дюран часто работает там до позднего времени, а потом открывает окно, поскольку помещение нагревается от плиты и духовки.
- Пойдемте в кухню, - с энтузиазмом воскликнул инспектор.
Кухня представляла собой просторное помещение с огромной чугунной плитой, шкафами и столами. Потолок и стены были покрыты копотью. Окно открыто.
Кэрри снова вытащил из кармана лупу и стал осматривать окно и подоконник.
- Интересно, - пробормотал он.
- Вы что-то заметили? - поинтересовался Финч.
- Да, на подоконнике есть следы ботинок. Размер явно мужской. Что же, все, что хотел, я увидел. Расскажите мне о слугах, любезный Финч. Кто был здесь во время отъезда графини, кто отсутствовал?
- Видите ли, инспектор, в течение месяца ситуация менялась. В первую неделю я дал отпуск горничным Салли и Дафне, а также конюху Тернеру. Конюх и садовник могут друг друга подменять. Крайтон может покормить лошадей и почистить стойла, а Тернер - при необходимости вскопать клумбы. Когда Тернер вернулся, я отпустил на неделю Крайтона. У него мать больная.
- А повар был здесь? - спросил Кэрри.
- Нет, месье Дюрана я тоже отпустил на неделю.
- Кто же готовил вам пищу, мистер Финч?
- Я сам себя обслуживал, сэр. Приготовить овсянку или омлет с ветчиной для меня не составляет труда, а иногда я ходил в таверну на соседней улице. Для Крайтона и Тернера готовит Дафна. Она - жена конюха. Пока ее не было, садовник питался в местной пивной.
- Значит, в первую неделю после отъезда графини в имении оставались только вы и садовник?
- Именно так, инспектор. Но через неделю горничные вернулись, чтобы в отсутствии хозяйки сделать генеральную уборку на втором этаже. Ну, понимаете, помыть люстры, выбить ковры и прочее.
- Расскажите мне, мистер Финч, кто и как нанимал прислугу, - попросил Кэрри.
- Почти всех нанимал я, сэр. Тернер - сосед моей сестры. Джоанна как-то рассказала мне о бедственном положении своих соседей, и я предложил Тернеру место конюха. Поскольку госпоже нужна была еще одна горничная, Дафна с удовольствием заняла это место. Теперь она живет вместе с мужем и сынишкой. Конечно, Тернер мечтает о своей собственной конюшне, но на это у него пока нет денег.
- А вторая горничная? - спросил инспектор.
- Салли - моя внучатая племянница. Она очень серьезная девушка и, несомненно, добьется в жизни больших успехов. Ей нужно только немного везения.
- Тоже какие-нибудь несбыточные мечты? - скептически произнес Кэрри.
- А у кого их нет, сэр? Салли мечтает стать модельером, но для этого надо учиться. Она очень хорошо рисует. Крайтон хочет открыть свой цветочный магазин. Люди живут мечтами.
- Но иногда их мечты не такие уж безобидные, - заметил инспектор.
- Вы о Тернере, сэр? Наверно, прослышали, что он каждый свой выходной ездит в Эндберри на скачки? Так он же только смотрит, и не делает ставок, - взволнованно произнес Финч.
- Что вы, мистер Финч, я об этом не знал и ничего плохого не имел в виду. Кстати, у Салли есть жених?
- Она встречается с парнем по имени Роберт. Он работает кэбменом. А к чему это вам, сэр?
- Вы еще не рассказали, как нашли садовника и повара, - напомнил инспектор, будто не расслышав последнего вопроса.
- Крайтон работал у подруги миледи, но когда ее муж разорился, то парень перешел к нам. Графиня, кстати, помогла мужу подруги устроиться на работу и дала им немного денег.
- Я не сомневался в милосердии ее светлости, - галантно произнес Кэрри.
- Повара нашла сама миледи, - продолжал рассказ Финч, - она сманила его из ресторана в Ливерпуле, предложив зарплату вдвое больше.
- И повар, конечно, мечтает открыть тут свой ресторан? - поинтересовался инспектор.
- Не без того, - улыбнулся Финч.
- Теперь меня интересует еще один вопрос. Кто заходил в имение, когда тут не было леди Морли?
- Дайте вспомнить, - поморщился дворецкий, - вроде никого не было. Ах, нет! Заходил почтальон. Он занес приглашение для графини на прием у мэра. Еще приходил молочник. Я забыл его предупредить, что в ближайший месяц молока надо меньше.
- Это для слуг? - рассеянно произнес Кэрри.
- Да, сэр, - согласился Финч.
- Спасибо, старина. Вы мне очень помогли, - поблагодарил собеседника инспектор, - пожалуй, это все, что я пока хотел узнать.
Кэрри попрощался с дворецким и вышел на улицу. Снаружи был уже поздний вечер. Большинство горожан заперли свои дома и квартиры и легли спать. В окнах не светились огоньки.
"Хорошо, что я взял в участке экипаж, - подумал Кэрри, - может, пока доеду до дома, в голове несколько прояснится от такого обилия сведений".
***
Следующим утром инспектор снова поехал к дому графини. Он хотел поговорить и с другими слугами. Небо хмурилось, накрапывал слабый дождик. К счастью, закрытый экипаж защищал Кэрри от сырости. Когда он подъехал к дому графини, дождь почти перестал.
Но удача не спешила навстречу к полицейскому. К сожалению, Тернера и Крайтона месье Дюран послал за покупками. Сам повар был занят на кухне. Кэрри обошел дом вокруг и заметил на заднем дворе Дафну, которая выбивала коврики.
Это была полная дама лет тридцати пяти с темными волосами и зелеными глазами. Она до сих пор была не лишена своеобразного очарования.
- Вы знаете мое имя? - удивился полицейский.
- Со вчерашнего дня вас все тут знают, - ответила Дафна.
- Что ж, это к лучшему, - сказал Кэрри, - я вчера во время разговора с дворецким забыл его спросить: где ночует домашняя прислуга?
- У слуг комнаты на третьем этаже, сэр. Одну занимают Руби и Салли, другие две - мистер Финч и месье Дюран. Я вместе с мужем и сыном живу во флигеле. Там же в своей комнате ночует и садовник Крайтон.
- Скажите, Дафна, у мистера Финча есть родня?
- А как же, сэр, у него есть сын и две внучки, а еще сестра, бабушка Салли. Жена, к сожалению, померла года четыре назад.
- Я также забыл спросить про прачку. Она тут живет или приходит, когда есть такая необходимость?
- Миссис Деррик приходит два раза в неделю. У нас в подвальном помещении есть прачечная. Иногда она стирает там, а иногда берет вещи на дом. В основном, это платья графини, у которых нужно отпарывать воротнички или рюши, а затем пришивать их на место.
- И еще такой вопрос - лично вы кого подозреваете в краже?
- Будь я на вашем месте, мистер Кэрри, я бы подозревала всех, - улыбнулась Дафна.
- Но почему? - удивился инспектор, - ведь никто не знал, где графиня держит свои драгоценности.
- Как вы наивны! - вздохнула горничная, - Руби давно уже подсмотрела, как миледи вынимает украшения из серванта. Она видела тайник, только не поняла, каким способом графиня его открывает. А что видела Руби, то знают все остальные слуги.
- Вот это номер! Но ведь тайник не был взломан... Значит, кто-то знал, как его открывать. Кстати, чужих вы тут не видели во время отъезда графини?
- Нет, сэр. Да это и не удивительно. Мы с Салли работаем, в основном, в доме. Прикроватные коврики я не так часто выбиваю, а большие ковры - только когда графини нет дома. Да и делаю я это, как вы видите, на заднем дворе.
- Благодарю вас за содержательный разговор, мадам. Я еще хотел бы поговорить с Салли.
Кэрри поклонился горничной, как знатной даме, и пошел в дом. Его снова встретил Финч и проводил в гостиную. Инспектор попросил привести к нему Салли.
- Я думаю, она что-то видела, сэр, - заметил дворецкий. Сейчас пришлю ее к вам.
Финч удалился, и скоро в комнату вошла Салли. Она явно смущалась и нервно теребила уголок передника.
- Здравствуйте, Салли. Мистер Финч полагает, что вы, возможно, видели грабителя, - как можно мягче произнес инспектор.
- Я ночью видела привидение, - решительно сказала младшая горничная.
- Это когда же?
- Недавно. За неделю до приезда миледи, тогда еще у Бакстонов девочка родилась, а на ужин был рисовый пудинг, - Салли обрадовалась, что инспектор слушает ее так внимательно.
- Я уже спать легла, мы с Дафной днем люстру чистили в гостиной. Я устала, даже спина заболела. Ну вот, легла, а сама думаю, закрыла я окно в кухне или нет. Месье Дюрана еще не было, мы сами ужин готовили, потом я посуду мыла. Жара была, сил нет. Я окошко и открыла, а закрыла или нет - запамятовала. Пришлось встать. У меня свеча была почти целая, я зажгла и пошла вниз. Но на нашей лестнице темно и страшно.