Град Первоцвет проживал свой обычный день, его сердце билось неповторимым, медленным, немного рваным ритмом, с частыми всплесками и падениями. Город довольно молодой, воздвигнутый сотню лет назад в устье реки, неподалёку от древнего, казалось существовавшего всегда леса. Первоцвет глубоко дышал, и каждый вздох знаменовал то, что город живёт, город растёт, но вздох этот был не тот, который бывает у здорового человека. Неровность дыхания выдавала какую-то заразу, какой-то сбой, дефект. Но всё-таки город жил: ремесленники трудились в цехах, купцы и покупатели сновали на рыночной площади, чиновники заседали в местах службы, на улицах беспрерывным потоком шли люди, озабоченные делами и нуждами. Только Старый град, и то не весь, лениво дремал обеденным сном, а на его старых, по меркам людей, улочках жители зачастую никуда и не спешили, наслаждаясь полуденным, разгонявшим свежесть после весеннего, прохладного утра, солнцем. Ясная, приятная погода после не столь давних холодов должна была согревать не только воздух, но и поднимать настроение, но его, два месяца как коронованного принца, всё только омрачало. Маркелл, сын обросшего легендами и вымыслами Федорика Рисата, опустил ниже капюшон выцветшего плаща и пришпорил лошадь.
- Куда дальше отправляемся, Ваше Величество? - спросил второй всадник, спутник короля. Маркелл с прищуром глянул на своего советника: просьбу одеться неброско Владимир Элисон выполнил не очень убедительно. Яркий плащ и добротный, расписной камзол выдавали зажиточного человека. - Предлагаю проехать на площадь, а оттуда через Новый град вернуться в замок, - закончил Владимир, но Маркел лишь покачал головой.
- Нет, Владимир, - мрачно произнёс король, - то, что в Старом граде всё хорошо - я и так вижу каждый день. Я хочу своими глазами и, главное, без предупреждения глянуть на то, что так стараются скрасить в отчётах мои верные служащие. Поэтому мы направимся в Нищий град.
- Уместно ли напоминать, что по регламенту необходимо было заранее уведомить городскую стражу и взять сопровождение? - осторожным тоном спросил Владимир.
- Не уместно, - коротко ответил Маркелл.
- Я думал, вас в первую очередь интересует экономика и долги...
- Меня интересует всё, Владимир, - король крепче сжал поводья. - И то, на что мы тратим деньги, и то, где эти деньги никогда не видят. С дороги! - окрикнул Маркелл каких-то зазевавшихся людей, беспечно шедших посреди мостовой, и пустил коня на перекрёстке дорог в западную часть города.
Двигаясь по узким улочкам, два путника выехали к площади, где наскоро сооружали подмостки и трибуны, готовясь к прибытию театра 'Зазеркалье'. Маркелл тихо выругался: ещё одна проблема, которую придётся решить и что вряд ли выйдет просто.
Городская застройка постепенно менялась: вместо особняков, коттеджей, контрастно выглядящих на их фоне маленьких, но вытянутых в два-три этажа, с обилием лепнины домов, взглянув на которые сразу становило понятно, что им далеко за полусотню лет, стали всё больше появляться скромные, со сдержанным декором и строгой симметрией добротные дома, часто в несколько этажей, имеющие небольшой сад или придомовую территорию. Но вскоре и этот вид сменится на совершенно другой.
- А что вы, собственно, желаете увидеть в Терновнике, Ваше Величество? - спросил Владимир.
Объединённый из соседних к столице селений район носил гордое название 'Терновник'. Официальным названием его уже почти никто и не называл.
Молодой Рисат пожал плечами:
- Сам не знаю. Гляну, как всё плохо.
- Боюсь, зрелище будет под стать вашему желанию.
Где-то через полчаса спокойной езды два всадника миновали высокую стелу из чёрного камня, знаменующую границу между районами.
Потихоньку становилось всё больше и больше людей, порой приходилось сбавлять ход лошадей и плестись за какой-то повозкой, не имея возможности её обогнать, не задавив людей на другой стороне. Мостовая становилась грязнее, а кое-где она была так разбита, что дорога представляла собой вереницу ям и ухабов. Несуразные дома всё теснее жались друг к другу, и зачастую они были четырёх-пяти этажей: общежития, где семьи ютились в одной комнатушке. В одном из окон, где вместо стекла была грязная, откинутая в сторону ткань, Маркелл поймал безразличный взгляд женщины, которая привычными движениями что-то ловила в волосах ребёнка и тут же давила ногтями. Король, словно устыдившись, отвернулся, но взгляд тут же зацепился за проулок, в котором сразу несколько людей справляли малую нужду.
Маркелл в сердцах сплюнул.
- Слишком многие прибывают в Первоцвет в поисках лучшей жизни, - заметив его реакцию, Элисон начал говорить так, будто он оправдывался, - но зачастую столица оказывается им не по зубам.
- Хоть бери и не пускай больше никого в город, - произнёс Маркелл.
- Боюсь, обычный люд этого не оценит, - Владимир косо посмотрел на группу молодых людей, которые сидели возле ветхого, полуразваленного дома и как-то странно посматривали на проезжающих всадников.
- Чтобы я не сделал, всё равно кто-то останется недоволен, - король проследил за взглядом советника. Маршал Вирд клялся, что в целом Нищий град безопасен для одиноких путников. В целом... Он, Маркелл-то, был довольно рослый, статный, в расцвете сил, да и из-под плаща виднелись ножны, а вот Владимиру пошёл шестой десяток лет. Может, в молодости советник и был внушительнее на вид, но годы сделали его сутулившимся и худощавым. Тёмные, не длинные волосы были заметно тронуты сединой, а осунувшееся, острое лицо украшали короткие усы. В общем, совершенно не тот тип людей, которых бы остереглись мо́лодцы, видевшие в нём, скорее всего, богатый камзол, а, значит, и тугой кошелёк. Но то ли Вирд был прав, то ли внешний вид Маркелла внушал опасение, но задирать их никто не стал.
Сердце Нищего града встретило путников без прикрас: улицы стали донельзя грязными и в нечистотах, небрежно сколоченные, а в Терновнике почти все дома были наскоро возведены из древесины, сплавляемой по речке с лесозаготовок, покосившиеся дома нависли как будто над головой, о брусчатке нечего было и говорить, а в тёмных переулках виднелись силуэты людей, сидящих прямо в грязи. Где-то вдалеке звучали монотонные удары по железу, а с соседних домов доносились женские крики и грубая ругань.
В этом квартале жизнь текла так, словно бежать ей было некуда и незачем.
Мимо путников пробежала свора босоногих сорванцов, одетых в затасканные и не по размеру большие рубахи. Дети окружили их, наперебой что-то трескоча, кони начали пугаться и недовольно ржать, и, чтобы и не задавить мелюзгу, Владимир кинул пару медяков. Свора с довольным визгом бросилась за монетами.
Дорогу, на которой зачастую вширь могли поместиться только два всадника, король выбирал по наитию, без конкретной цели что-либо посетить. Путники миновали перекрёсток, где на небольшом пяточке собралось с десяток торговцев, разложивших свой скудный товар на замасленных тряпках попросту на дороге.
- Ни одного патруля мы так и не встретили, - отметил король.
Элисон ничего не ответил. И Маркелл его не винил. Но с маршала он спросит.
Внимание короля привлёк один проулок, в тупике которого возле пошло разрисованной яркими красками участка стены, среди мусора и грязи ползал на коленях мужчина средних лет, одетый в неопрятные, дырявые лохмотья. Маркелл, остановившись, с шагов двадцати наблюдал за этим зрелищем.
- И куда эти суки заныкали!? Чтобы член у них усох... безмозглые ублюдки! - ругался мужчина, который явно что-то искал.
Как лунный порошок продавали в Первоцвете - знал уже, наверное, и годовалый ребёнок.
- Мой отец лечил прикосновением, - произнёс король, - но мне в наследство оставил народ, сидящий под дурью и ищущий его в дерьме.
Рисат стал разворачивать коня.
- Мой господин, - поспешно проговорил Владимир, - что вы желаете делать?
Вместо ответа Маркелл ударил коня каблуками. Он и сам не знал, но проехать мимо не мог. Лунный порошок изводил город больше, чем долги, коррупция и чёртова Академия. Словно кто-то специально два года назад выпустил эту заразу в столице, чтобы она медленно, но верно делала из его жителей тупых и зависимых наркоманов.
Лишь когда Маркелл подошёл довольно близко, то человек обратил на него внимание:
- Чего тебе надобно? Проваливай! - в его глазах король видел раздражение, злость, но совсем не страх.
- Что-то ищите, почтенный? - с холодной вежливостью поинтересовался Рисат.
- Не твоё собачье дело! - мужчина раздражённо сплюнул. - Вали подобру-поздорову. Это моё место, я его купил! Вали давай! - мужчина копошился в объедках и грязных тряпках, тихо приговаривая себе под нос: - Ходят здесь всякие, суют свой нос куда попало... Уф! Нашёл, наконец!
От волнения у мужчины задрожали руки, когда он среди мусора достал перепачканный, крошечный свёрток из яркого пергамента.
- А по чём и где взял-то? - поинтересовался Маркелл.
- Половина морды, - ответил мужчина и тут же сжал свёрток в кулаке, срываясь на крик: - Но я тебе не продам! И не думай! Самому очень, очень надо, - тон человека сменился на предвкушающий, блаженный, словно он уже мысленно принял дурман.
Король спрыгнул с лошади.
- Лунный порошок запрещён к продаже и покупке! - жёстким тоном произнёс Рисат, кладя руку на пояс с длинным мечом.
- В задницу засунь себе эти запреты! - огрызнулся торчок, отступая на шаг к стене и пряча свёрток за пазухой.
- Говори, у кого купил! - потребовал Маркелл. Король услышал, как сзади раздалось приглушённое шлёпанье подков о грязь, на мгновенье обернулся, увидев, что к нему приближался Владимир. Только вот советник предпочитал оружие при себе не носить. Да и выглядел он не очень-то уверенно.
- Ишь какой выискался! Сам ищи, кто продаёт! - торчок отступил ещё дальше, упёрся в стену дома и его лицо побледнело.
- Мой господин, - тихим голосом произнёс Элисон, - мы создаём много шума. Специфика данного района такова, что...
- Несколько дней в кандалах сделают его более сговорчивым, Владимир! - перебил король, недовольно глянув на советника.
- Ишь чего надумал! Меня в кандалы-то!? А в зад поцеловать не хочешь!? - воскликнул наркоман и, шумно втянув воздух, с силой плюнул в лицо королю.
Маркелл замер, остолбенев от неожиданности и дерзости.
Человек легко проскочил мимо застывшего короля, на его пути был Владимир, но советник даже и не попытался как-то помешать побегу торчка, что Маркелл не мог не заметить.
- Грабят! Разбой! Караул! - истошно крича, мужчина выбежал с проулка. - Стража! Стража, мать вашу!
Маркелл с отвращением вытер перчаткой лицо. Внутри него вскипала злость. Попадись ему сейчас этот ублюдок, и он его сам убьёт!
- Проклятье! - закричал Рисат. - Я, чёрт подери, король или бесполезный кусок дерьма!? Я заставлю при входе в город каждого до исподнего раздевать, каждый тюфяк пересыпать, лишь бы найти, кто и как провозит эту дрянь! Я сожгу их вместе с порошком прямо на площади! В жопу им его запихают! - неистовствовал король, забираясь на лошадь. - Почему, проклятье, ты дал ему уйти, Владимир!?
- Потому что он не скажет ничего, что мы не знаем, мой господин, - извиняющимся тоном ответил Элисон. - Это Терновник, здесь живут другими законами и правилами.
- Законы и правила одинаковы для всех, Владимир! Какого чёрта никто с этой дрянью ничего не делает!?
- Делаем, мой господин, только...
Советника прервал командирский, поставленный голос со стороны улицы:
- Что же, что же, господа! Что за разбой в этом тихом, славном месте!? Как вам не совестно!?
Владимир и Маркелл одновременно глянули в сторону выхода с проулка: к ним вальяжно, демонстративно выпятив грудь с нашивками городского патруля, шёл стражник, держа ладонь на рукояти дубинки с оббитым железом наконечником. С боку от него шагал мужчина в грубым камзоле, обстриженный налысо и лыбящийся кривой ухмылкой, в которой явно не хватало нескольких зубов. Последним испуганно семенил недавний горе-искатель порошка.
- Вот эти! Высокий и черноволосый разбой чинил! А тот худой подначивал! - затараторил наркоман. - Схватить меня хотел против воли!
- Что же, что же, - нарочито важно заговорил стражник. - Что за безобразие!? Как это понимать, господа!? Разбой среди белого дня. Нарушение покоя и мира славного града Первоцвета!
Маркелл пристально посмотрел на стражника. Проклятье! И эти люди защищают порядок в Первоцвете!
- Патрульный, этот человек уличен в покупке лунного порошка! - процедил Рисат.
Маркелл краем глаза заметил, как Владимир поморщился, словно он, король, сказал что-то неуместное.
- Ещё и наговариваете на достопочтенного гражданина, - стражник остановился в шагах десяти от короля и советника, коих он совсем не узнавал. - Боюсь, за нарушение порядка вынужден вас задержать, господа любезные. Сами понимаете, разбой - проступок серьёзный. А ну-ка быстро спешиться! - грозно повелел патрульный.
- Ты даже не представляешь, с кем разговариваешь, - ледяным голосом произнёс Маркелл.
- Да срать я на это хотел, это моя улица, - улыбнулся стражник, демонстративно достав дубинку и начав постукивать ей по ладони.
- Фамилия, звание, отряд! - приказал король.
- Во как раскудахтался, - ехидно протянул стражник. - Ты, наверное, не совсем понимаешь, куда забрёл? Думаешь, что крепко сложен, сопляк? - патрульный оценивающе взглянул на Маркелла. - Здесь вопросы задаю я. А мне отвечают. Ясно и без возражений. А то я могу и по-другому спросить. Всё понятно, господа? - последнее слово стражник произнёс так, что было понятно и глухому, что уважением от него и не пахнет.
- Да что ты с ним лаешься? - спутник патрульного смачно сплюнул. - Делать нехрен?
- Баста! - отрезал стражник. - Харэ мне указывать! - стражник повернулся к советнику и его тон резко стал другим: - Слышь ты, величавый, гони кошель да валите отсюдова, пока я добрый!
- Патрульный, вы хоть понимаете, что разговариваете с Его Ве... - подал слово Владимир, но король жестом остановил советника.
- Прежде чем я 'свалю', - Маркелл смотрел на стражника, стараясь запомнить каждую деталь его рожи, - я обещаю, что при нашей следующей встрече, а она непременно состоится, будь уверен, ты будешь сидеть обосранный и молить о пощаде.
- Ух как я испугался! - с издёвкой произнёс стражник. - В дерьме мундир я не замараю, не переживай. Гони кошель, иначе будешь в дерьме ползать, словно червь!
- А ты попробуй забрать, - предложил Маркелл.
Вместо ответа патрульный кинулся вперёд, целясь дубинкой по ноге короля.
Маркелл с силой ударил лошадь каблуками, направляя её прямо на стражника. Тот, не успев отскочить, как соломенный тюфяк отлетел в сторону. Его напарник и торчок оказались юрче. Сзади заржал конь советника.
Выскочив на улицу, король пустил лошадь в сторону Нового града, не обращая внимания на крики позади. Почти сразу пришлось сбавить темп, благо, многие люди, увидав несущего всадника, сами жались к домам. Владимир следовал за ним, но он правил лошадью не так рьяно, поэтому отставал всё больше и больше.
Через минут десять скачки Маркелл резко осадил лошадь, дожидаясь Владимира. Ещё раз провёл рукой по лицу, словно оно до сих пор было в слюне, хотя это было не так.
- Найди этого стражника! Сегодня же! К вечеру он должен сидеть в темнице, связанный и в обосранных штанах. Лично, Владимир, лично ты за этим проследишь! Он у меня в своём дерьме долго сидеть будет! - Король разжал кулаки, его голос стал немного, но всё-таки менее звенящий от злости: - Городская стража средь белого дня закрывает глаза на лунный порошок! Я понимал, что часть стражников продалась, но чтобы так открыто!
Владимир никак не комментировал.
- Это абсурд, Владимир! Как мы можем бороться с наркотиком, если наши люди сами же его и покрывают!? - продолжал Маркелл.
Советник молчал. Внезапная догадка молнией вспыхнула в голове короля.
- И ты ведь знал это!? Знал, что городская стража замешана в расхождении дури!? И Вирд, и С.О.Н. - вы все знали, но решили, что королю такие вещи лучше не говорить!
- Да, - нехотя признался Элисон, - и я лично склонен думать, что куплены не только патрульные, но и многие офицерские чины. И на сколько высоко поднимается эта лестница - мне страшно представлять.
- И почему я узнаю об этом только сейчас?! - возмутился король. - Почему это, чёрт подери, покрывается? Почему нам не провести рейд по Нищему граду?! Почему мы держим в рядах стражи пособников, если не самих участников картелей!?
- Чтобы не утопить Терновник в крови, - с тяжёлым вздохом ответил Элисон. - Чтобы не нарушить хрупкий баланс, в котором стражники, несмотря на коррупцию и разбой, всё же служат короне и хоть как-то поддерживают порядок. Да, их остерегаются, их не уважают и мало кто ценит. Но если половину из них кинуть в темницу руками другой половины, то мы начнём междоусобную войну. Первоцвет запылает.
- Ты предлагаешь мне тоже закрыть глаза и ничего не делать!?
- С.О.Н. накрывает торговцев, когда те теряют осторожность. И время от времени, вместе с стражей, они показательно арестовывают кого-то из совсем прогнивших городских, дабы напомнить остальным, что они не неприкасаемые. Но осторожно. Конфликт между С.О.Н. и городской стражей никому не нужен.
- Но это всё не решает вопрос расхождения дури! - воскликнул Маркелл. - Надо отрубать, не знаю, руку, голову, пальцы! Делать хоть что-то, чтобы эти ублюдки боялись его продавать!
- Мы пытаемся найти источник, откуда берётся наркотик, - спокойно ответил Владимир. - Это приоритет. Выкорчуем корень - и побеги сгинут сами.
Король недовольно сжал поводья.
- И что я ещё не знаю, господин Первый советник?
Владимир развёл руками, ответил не сразу, явно подбирая слова и избегая смотреть в глаза королю.
- Это единственное, чей масштаб беды я скрыл. Прошу простить меня, Ваше Величество. Я бы обязательно сказал... чуть позже.
- Более не рушь мою веру в твою верность, Владимир! - голос короля почти перестал дрожать от возмущения. - Какой бы не была правда, я желаю её слышать такой, какая она есть! Мне не нужны ни 'сладкие' речи, ни 'хорошие' отчёты! Я должен знать о 'настоящем' положении дел в королевстве! Будь оно не ладно!
Советник хотел что-то сказать, но запнулся и не стал прерывать короля.
- На сколько я себя помню, ты всегда служил при дворе, потом многие годы служил моему отцу, - продолжал король. - Ты один из немногих, кому я привык доверять. Даже несмотря на то, что твоя семья всегда была верна этой чёртовой Академии!
При упоминании семьи Элисон напрягся, словно обвинения ударили в этот раз куда больнее.
- Сильвия была всей душой за Академию, она верила в идеалы, которые ныне забыты в Белой школе, - холодным тоном ответил Владимир. - Раньше всё было по-другому. Катрин же... - советник сделал паузу, - Катрин, боюсь, сейчас нельзя назвать другом Первоцвета.
- Вот именно! В прошлом! Сейчас Академия - что волк, готовый вгрызться в глотку Первоцвета! Не забывай об этом!
- Я не забываю, Ваше Величество. Никак не могу забыть, даже если и хотел. Для меня Белая школа всегда будет связана с моей семьёй, - голос Владимира потерял силу. Советник обмяк и осунулся, вмиг постарев на несколько лет.
Король, смутившись, развернул коня и продолжил путь. Владимир чуть помедлил, задумчиво засмотревшись на пару девочек, весело игравших возле одного дома, а потом, опомнившись, быстро догнал Маркелла.
- Раз мы заговорили за семью, Ваше Величество, - напряжённым тоном произнёс советник, - могу ли я спросить кое-что?
- Говори, Владимир, - сухо ответил Маркелл.
- Ко мне с утра подходил гроссмейстер Цандер ва Бостен с коротким рапортом.
Король задумчиво коснулся шрама на гладком подбородке. Всё-таки Владимир узнал. Раньше, чем он хотел.
- Он просил передать, - продолжал советник, и с каждым словом в его голосе становилось всё больше твёрдости, - что о волшебнице новых сведений нет.
Владимир замолчал, выжидательно смотря на короля. Маркелл, словно устыдившись, от-вёл глаза.
- Что ты хочешь услышать, Владимир? - спросил король.
- Я расспросил Цандера! - воскликнул советник. - Они ищут Эланор! Вы велели С.О.Н. найти её!
- Да, - признался Маркелл, - велел. С.О.Н. уверили, что знают, где найти Трудвэл. Я хочу, чтобы её привели в Первоцвет.
- Зачем!?
- Чему ты удивляешься, Владимир? Трудвэл - последний маг. И мне сказали, что она сейчас недалеко от Академии, - с неудовольствием произнёс Маркелл. - Я не могу позволить, чтобы девчонка досталась Белой школе.
- Её два года назад изгнали, - возразил Элисон. - У неё нет причин возвращаться.
- Она, в первую очередь, оттуда. А в Академии служит твоя дочь. На сколько знаю, они раньше были близки.
- 'Были', - Владимир покачал головой. - Эланор прекрасно понимает, какие чувства питает к ней Катрин.
- Не важно. Академия, я уверен, рано или поздно, но прознает за неё. И попытается забрать себе.
- Мы говорим об Эланор, как о какой-то вещи! - возмутился Элисон. - Девочка оправдана и Академией, и Первоцветом! Она вольна делать, что хочет!
- Нет, Владимир, - твёрдо ответил король, - не вольна. Не в этой ситуации. Поэтому я и не хотел говорить тебе. Но уже не важно: кошмары отправились за ней. Они её выследят.
- Словно дикого зверя? - Владимир недовольно нахмурился, скулы на худом лице заострились, делая советника схожим на хищную птицу.
- Если Трудвэл будет благоразумна, то никто применять силу не будет. Цандер пообещал, что во главе отряда будет спокойный и рассудительный человек.
- Это всё звучит так, как будто это какая-то охота! Ваше величество, Эланор - не диковинный зверёк!
- Теперь этот зверёк нужен нам, Владимир. Зря мой отец отпустил её тогда. Волшебницу стоило держать при себе.
- Ваш отец рассудил так, и на это были причины. Эланор не могла оставаться более ни в Первоцвете, ни в Академии, она была...
- Владимир, - перебил король, - не важно, кем она была. Важно то, что Первоцвет не может допустить даже шанса, чтобы последний маг перешёл на сторону Академии. Ни при каких обстоятельствах.
- То есть? - мрачно спросил Владимир.
Король посмотрел на Первого советника. Маркелл понимал его чувства, но интересы королевства должны стоять выше личных. Намного выше.
- Трудвэл присягнёт мне в верности, иначе ей несдобровать.
Владимир растерялся и ничего не ответил. Маркелл, ударив каблуком, ускорил шаг лошади.