ПО ДУХУ ИЛИ ПО КРОВИ

      Алиса из Яндекса, когда показал ей некоторые из своих переводов сонетов Шекспира, указала мне на их недостатки, которые хотелось бы рассмотреть.

      Не буду разбирать частности, а перейду к теме, в которой разногласия между мной и Алисой проявляются во всей полноте.

      Увидел, с удивлением для себя, что, когда Шекспир говорит о сыне или о наследнике, Алиса считает, что речь идёт о кровном сыне и о реальном наследнике.

      Другими словами, Алиса воспринимает слова о сыне — буквальным образом, в самом что ни на есть — биологическом смысле.

      И этот же смысл Алиса желает видеть в переводе. Есть в переводе слова «о сыне», значит, по мнению Алисы, перевод верный. Нет в переводе слов «о сыне» (а есть вместо них слова «о творении») , Алиса считает перевод неточным, и уже такой перевод является, по мнению Алисы, «творческой интерпретацией».

      Поэтому, надо бы прояснить, о каком «сыне» и о каком «наследнике» идёт речь в сонетах Шекспира.

      О сыне ли по крови? Или о сыне по духу?

      Считаю, что идея «родить сына», укрепившаяся в литературоведении, выразителем которой и выступает Алиса, является — неверной.

      Сводить замысел Шекспира к примитивному призыву родить сына, — это, по моему мнению, не совсем то, о чём хотел говорить с нами Шекспир.

      Я бы и не стал спорить с такой позицией Алисы, но её высказывает искусственный интеллект, у которого собственного мнения нет, а значит он озвучивает мнение неких авторитетов, которым, почему-то, удобнее рассматривать Шекспира в таком ключе, довольно узком, и которые, почему-то, не хотят видеть истинного Шекспира.

      Какая, скажите, великая идея в убеждении юноши «оставить наследника» (в биологическом смысле), если любое живое существо, включая людей и насекомых, и так занимается этим, и безо всяких дополнительных увещеваний?

      Нас хотят убедить, что Шекспир был прямолинеен и, убеждая «родить сына», подразумевал под этим именно это: физическое рождение ребёнка?

      Но если взглянуть на оригинал Шекспира, если прочитать его внимательно, если задуматься над вопросами, которые Шекспира поднимает, сомнения, какого сына имеет в виду Шекспир, отпадут сами собой.

      Шекспир — это кто? Шекспир — это поэт. А кто для поэта его дети? А дети для поэта — это его произведения.

      Поняв эту нехитрую идею, можно уже разгадывать и другие загадки сонетов Шекспира (которые представлены там во множестве).

      С чего начинается первый сонет?

      С того, что Шекспир говорит: «Мы страстно желаем, чтобы лучшие люди мира умножали бы в мире лучшее».

      Конечно, можно эти слова растолковать так, что кто-то, обращаясь к молодому человеку, потенциально относит собеседника к числу «лучших людей мира» и желал бы, чтобы у молодого человека родился бы и сын, чтобы и тот вошёл в общество «лучших людей мира».

      Однако, смысл слов Шекспира — шире. «Мы страстно желаем, чтобы лучшие люди мира умножали бы в мире лучшее».

      Это — не просто слова. Это — манифест гуманиста, который понимает, в каком мире он живёт, и, принимая на себя ответственность за судьбу мира, желает, чтобы мир становился лучше.

      Если мир станет лучше, когда у прекрасных людей станут рождаться прекрасные дети, это — замечательно. Но повторяю, что смысл слов Шекспира — шире призыва к рождению прекрасных детей. Каждый прекрасный человек, по мере своих сил и разумения, может работать над тем, чтобы мир становился лучше. Строитель — строить, исследователь — исследовать, изобретатель — изобретать, вдохновитель — вдохновлять. И т. д.

      Слова Шекспира не сводятся только к призыву рождения детей. Слова Шекспира о рождении детей — это метафора. Речь идёт — о плодах человеческой деятельности. Вот — дети человека. «Дети человека» — это то, что человек сделал в своей жизни.