Аннотация: ...и что-то за всем этим стоит. Или движется...
ЧАСТЬ 4.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Но ты пограничник, а на границе законы гетто.
Чего-то не понял - недолго прожил и это всё.
Верти башкой, ищи ориентир, которого нету,
а если появится, - за пять минут занесёт.
Арчет.
1.
- Кажется - прибыли, - напряжённо сказал Вэл. Он неожиданно и резко побледнел.
Джордж встал рядом. За время плавания мальчишки довольно сильно похудели и светлый цвет кожи делал их особенно необычными на фоне всего вокруг.
Оживление стражников, на которое обратил внимание Вэл, вызвало появление по левому берегу деревянного причала, на котором ждали полдесятка воинов на улизах; дальше виднелся ещё один причал, с которого грузили на большие плоты мешки - очевидно, с солью.
Торопливо и грубо рабов вытолкнули на причал. Воины обменивались весёлыми репликами; один из принимавших товар щёлкнул кнутом и заорал...
...Никакой дороги не существовало. Жидкая грязь - её под ногами было по щиколотку - издавала странный запах, была очень тёплой, на камнях и чахлых кустиках блестели кристаллики соли.
- По такой земле нельзя ходить, - тихо шепнул Джордж Вэлу, - это чистый соляной раствор. Кожу поразъедает быстро...
- Делать нечего, - с гримасой терпеливого омерзения Вэл вытащил ногу из грязи, - боюсь, что нам довольно долго придётся по ней плюхать.
Очевидно, одному из караульных пришлась не по нраву то ли физиономия Вэла, то ли интонация его голоса. Свистнул бич, но... мальчишка обернулся мгновенно, вскинул руку, и бич, перекочевав в его ладонь, несколько раз стремительно обрушился на лицо, руки и плечи воина. Второй замахнулся тупым концом копья - оно оказалось в руках Джорджа, и воин, слетев с седла, с воплем приземлился всё в ту же грязь.
- Учись вежливости, скотина! - яростно крикнул Джордж и швырнул копьё в улиза - животное с хрипом завалилось на бок, брошенное сильно и точно копьё насквозь пробило шею. Сильный удар обжёг спину - Джордж не удержался на ногах, упал - и спина вспыхнула огнём от немедленно попавшей в рану соли. Мальчишка едва сдержал крик от внезапной жгучей боли и, подтянув колени к животу, сильным ударом ног отбросил прыгнувшего к нему воина - но ещё трое подоспели с бичами... Резко перевернувшись на живот, Джордж закрыл голову ладонями. Сильный удар ногой... - Очччёрт! - выдохнул он и с наслаждением забыл, что надо сдерживаться.
Следующий удар ногой цели не достиг - вместо этого вонка с изумлением посмотрел на выскочившую под коленом кость, дико завыл и сел в грязь. Джордж вскочил перекатом вперёд через плечо - бич вместо того, чтобы обрушиться на его грудь, обвил шею хозяина и Джордж её тут же сломал коротким резким рывком.
По болоту подбегали новые воины, но Джорджа это уже совершенно не касалось.
- Плюнь в глаза тому, кто себе сказал, что ты самый сильный, - доверительно сообщил Джордж ещё одному и тот свалился, силясь рассмотреть, что у него происходит за спиной. Следующий отлетел назад, не донеся рук до лица - плоский нос стал вогнутым, тонкогубый широкий рот провалился сам в себя.
- О-хой, о-хой! - выкрикнул мальчик. Где-то рядом визжал и улюлюкал по-горски Вэл. Уже знакомая алая пелена повисла перед глазами, в углах рта сладковато заклубилась пена... Влнки старались взять разбушевавшихся землян живыми - тех подобные ограничения не сдерживали.
Небольшие кулаки Джорджа по скорости и силе удара не уступали паровым шатунам древнего прошлого. Кроме того, он щедро раздавал удары ногами, жалея только о том, что не в ботинках. Далеко не сразу охрана сообразила, что живыми мальчишек не взять - легче убить, но... убивать-то и нельзя. Стражники перестали нападать - они шарахнулись в стороны и, замкнув ребят в кольцо, снова пустили в ход бичи - все разом.
Джордж только теперь увидел Вэла. С волос шотландца капала кровь, но он улыбался.
И Джордж, улыбнувшись в ответ, поймал в воздухе первый же свистящий бич...
...Над волнами нам плыть,
По дорогам шагать,
Штормовые рассветы встречать...
Нам коней горячить,
Догоняя врага,
Карабины срывая с плеча...
И, быть может, в траву
Упадём мы с тобой
И рассвет не пробьётся в ночи...
Но трубач никогда
Не сыграет "отбой" -
Не смогли мы его научить...
Мы учили его - если грянет беда,
Звать в атаку друзей за собой!
Наш трубач никогда,
никогда,
никогда
Не слыхал о сигнале "отбой"!..
...Скоро день рассветёт,
Словно огненный клён!
Голос горна тревожно-певуч...
Поднимайся, мой мальчик!
Рассвет раскалён.
Бьётся пламя под крыльями туч...
...По красному, бурлящему небу со стремительно мчащимися облаками медленно и плавно летел на огромном восьминогом коне седовласый всадник. Сверкал крылатый шлем и длинный, широкий наконечник долгого копья. Бился по ветру тяжёлый синий плащ. Единственный глаз всадника смотрел сурово и строго - на маленькую землю, на людей, на всё-всё-всё..
"Почему ты лежишь, человек?" - услышал Джордж могучий, исполненный силы голос того, кого считали богом его предки и о ком не намного больше знали и сейчас.
"Я не могу встать."
"Ты можешь!"
"Мне больно."
"Ты должен!"
"Оставь меня. Тебя давно нет. И меня нет. Ничего больше нет."
"Я есть. Я в каждом из моих сыновей. Я - это ты, твоя воля, твой дух."
"Я умираю."
"Встань и умри стоя."...
...Кровь клокотала в ушах Джорджа, а ему казалось - ревёт рог, сзывая воинов на последнюю битву со Злом. И вонки отшатнулись, увидев, как землянин, только что беспомощно лежавший в кровавой грязи, вдруг начал подниматься. Разбитые губы задвигались, произнося какие-то слова - неслышно, но потом всё громче и громче:
- Я гибну - но мой смех ещё не стих.
Мелькнув, ушли дни радостей моих.
Я гибну - но пою последний стих!
Рази, рази, меч
Место в моём сердце, где прячется червь! (1.)
"Сага о Рагнаре Лодброке и короле Элле".
Вэл оперся на плечо Джорджа. Они стояли так - и никто не делал к ним ни шага, никто ни разу не взмахнул бичом.
Потом мальчишки упали.
Оба.
2.
За последнюю неделю Джордж терял сознание чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Но ещё ни разу возвращавшееся сознание не причиняло таких мучений. В бреду, в забытьи смешались, спутались времена, рассказы, фильмы, книги и уроки истории - мальчику явственно виделось, что при штурме Акры на него опрокинули котёл с кипящей смолой и теперь пылает всё тело. Боль была такой сильной, что Джордж стонал и метался, вырываясь из пут кошмара, как из отвратительной липкой паутины.
Однако, когда ему это удалось, облегчения он не почувствовал. Боль - та самая, жгучая, сводящая с ума - была и здесь. Боль, темнота, резкий запах соляного раствора... Болело всё тело - сосредоточившись, мальчик понял, что весь исхлёстан. Его едва не забили насмерть - остановило, как видно, лишь то, что за него хорошо заплатили.
- Вэл, - хрипло позвал Джордж. Ответом было молчание, и Джордж испугался, что тот мёртв. Он прислушался. Неподалёку кто-то что-то бормотал... или пел? Вэл? Джордж попробовал подняться - и, едва не закричав от боли, повалился обратно (теперь он ощутил, что лежит на подстилке, солома была мокрая и воняла). Ещё одним открытием был ошейник на цепи, уходившей куда-то в сторону.
- Ясно, - процедил Джордж, - всё вполне исторично... Вэл, ты где?
Шотландец молчал. Джордж сосредоточился - ясно было, что, прежде чем помогать кому-то, надо помочь самому себе.
На теле не оказалось ни одного живого места, рубцы горели, разъеденные солью, сочились кровью, опухли. Успокаивая боль, мальчик вгляделся в темноту "ночным зрением".
Он находился в небольшой хижине и был прикован к воронке, с одной стороны которой торчал отлив наружу, а с другой - ручка. Ради эксперимента Джордж качнул ручку - в отлив хлынула густая мутная вода.
- Поздравляю, мы на месте... - пробормотал Джордж и вдруг ощутил тяжёлый, густой, как эта вода, ужас от понимания, резкого и полного, той простой вроде бы мысли, сколько живых существ в Галактике - со своими мыслями, надеждами, мечтами! - были навечно, на самом деле навечно прикованы к вот таким примитивным сооружениями, превращавшим их жизни в чьё-то богатство. И в мирах, где не знали ничего другого - и, что многократно хуже, там, где уже знали, но так - так было проще и дешевле.
Человек - часть примитивного механизма. Работающего низачем. Ради тупого обогащения, а это и есть - низачем. Умереть, сражаясь за какое-то дело, пусть миллион раз проигранное и безнадёжное - и умереть, уйдя в никуда возле вот такой солекачки...
Он помотал головой.
- Так. И что же дальше?
Рядом были ещё две такие же воронки, к которым вели такие же цепи. А цепи-то довольно длинные, наверное, можно ходить по всей хижине. В углу оказался кувшин с водой, рядом - до исступления классическая параша самого безобразного вида. Джордж с удовольствием вылил бы на себя весь кувшин, но удержался - кто его знает, может, у них тут режим экономии?
Вэл обнаружился за второй воронкой. Он был в не менее жутком состоянии, чем Джордж и, едва тот попытался привести друга в себя - понёс какую-то чушь о змеях. Пришлось пустить в ход волновое донорство по методике Копцева, отчего самому Джорджу лучше, разумеется, не стало, зато Вэл вынырнул в адекватность.
- Ты?! - обрадовался он совершенно искренне и чисто. - Ох, Рогатый... мне чудилось, что кругом полно змей и они меня жалят... ох, больно!
Сейчас, когда кругом не было врагов, Вэл немного "расклеился". На глазах у него появились слёзы, он поспешно отвернулся, нащупал ошейник и дёрнулся, словно схватился за раскалённое железо.
- Они... нас приковали?! - во взгляде Вэла появился беспомощный ужас.
Джордж медленно наклонил голову. Ему не хотелось смотреть в глаза другу. Он чувствовал себя виноватым. Конечно, одно дело - примерять на себя, посмеиваясь, возможность стать рабом. Другое - почувствовать на шее стальное кольцо, оказаться прикованным к этой проклятой воронке... И это если ты родился свободным, рос свободным, если оружие в твоих руках... а, что там!
- Ты меня прости, - тяжело вздохнул Джордж и впервые почувствовал, что на плечах - тяжесть. Ничего там, на плечах, конечно, не было (кроме грязи и рубцов), но - было. Что-то там было. Мальчишка не подумал тогда, что это и есть - ответственность. Ответственность за других людей. Позднее ему предстояло очень хорошо узнать это чувство и свыкнуться с ним - такова она, высокая плата за высокую честь принадлежать к расе покорителей. - Сильно болит?
Но Вэл уже справился с собой, вытер кулаками глаза и покачал головой:
- Нет, всё нормально.
- Врёшь, - ухмыльнулся Джордж, толкнув друга в плечо. - И хорошо.
Оба прислушались, потому что теперь и Вэлу почудилось то же пение, которое слышал Джордж. Нет, не почудилось! Оно тянулось из-за третьей воронки. Молодой, чуть хрипловатый дискант что-то пел - и пел явно по-гэльски!
Мальчишки переглянулись. Очевидно, обоих осенила одна и та же мысль.
- Он! - в унисон рявкнули оба, мгновенно позабыв обо всех своих физических и моральных горестях. Вскочили и, танково громыхая цепями, рванулись за воронку. В самом деле - кто ещё-то может петь по-гэльски в сердце Криста?!.
...На соломенной подстилке, обхватив колени руками и поставив на них подбородок, сидел юноша. По цвету кожи и по лицу было видно, что это белый - и что это гэл. Более того, в чертах лица отчётливо прослеживалось сходство с Реджинальдом Глэнном, комендантом форта Аре.
Несомненно это был Уорлин Глэнн.
Спину юноши покрывали плохо зажившие и свежие шрамы, ступни и ладони - в язвах от соляного раствора, руки и плечи - явно переразвиты из-за постоянной работы насосом. Джордж ощутил тошноту от жалости к парню, год провёдшему в этом проклятом месте, ужас при мысли о том, что такая судьба может ожидать его самого и вообще кого-то... и недоумение - как его могли заставить работать?!
Вэл над этим не раздумывал. С радостным воплем он упал на колени, ухватил Уорлина за плечи и заорал:
- Ты меня узнаешь?! Помнишь меня?! Я Вэл, Вэлиант Глэнн! Ну же!
Взгляд, скользнувший по лицу Вэла, был пустым и пыльным, как блеск залежавшегося на старом чердаке стекла. Уорлин отстранился медленным движением и, продолжая раскачиваться, снова затянул песенку, которую Джордж только сейчас узнал на этом языке:
- У Пегги был весёлый гусь -
Спляшем, Пегги, спляшем!
Он знал все песни наизусть -
Спляшем, Пегги, спляшем!
Ах, до чего весёлый гусь -
Спляшем, Пегги, спляшем! - и снова:
- У Пегги был весёлый гусь -
Спляшем, Пегги, спляшем...
Спина Вэла окаменела. Но Джордж понял, что случилось, ещё до того, как Вэл беспомощно повернул к нему искажённое болью и гневом лицо и сказал потрясённо:
- Они свели его с ума.
Джордж рванулся так, что ошейник на напряжённой шее с треском лопнул, а цепь выскочила из стены...
...Звонкую тишину нарушали лишь монотонные слова песенки - детской песенки, напеваемой тем, кто когда-то был Уорлином Глэнном - да ещё яростное дыхание двух мальчиков, стоявших со сжатыми кулаками.
- Сволочи! - громко сказал Вэл. Джорджу это помогло совладать с собой. Ругаться, клясть невезение - не имело смысла. Надо было что-то делать... и Джордж, кажется, знал - что. Но не был уверен, что у него хватит умения и опыта. Да и просто сил. Сейчас он почти жалел, что помог Вэлу.
Яма. Яма возле воронки - то место, где юноша топтался в течение года, напевая это песенку о Пегги и её гусе. Джордж, окажись рядом кто-то из туземцев, убил бы его лопнувшей цепью. Немедленно и беспощадно. Он поклялся себе, что будет убивать их всегда и везде, но... не сейчас. Не сейчас. Сейчас он отвечает за двух человек. И за то, чтобы эти чёртовы варницы не дали ни унции соли. Ни унции и больше никогда.
Вэл бубнил проклятья и страшные угрозы. Джордж поморщился:
- Помолчи. Я хочу кое-что проверить.
- Ты можешь ему помочь?! - в глазах Вэла неверие мешалось с надеждой.
- Не думаю, что могу точно - но могу попробовать. Понадобится и твоя помощь... может быть.
- Приказывай, - коротко отозвался Вэл.
- Подожди, пока не надо... - Джордж опустился на колени и негромко заговорил: - Реджинальд Глэнн. Уорлин Глэнн. Аре-фьорд... Вэл, у него была девушка? Как её звали?
- Да, была, была! Сэнди... - вспомнил Вэл.
- Сэнди. Ты помнишь Сэнди, Уорлин? Самую красивую, самую дорогу на свете - Сэн-ди? Дай мне руку... - так как безумец ничего не говорил и не делал, Джордж взял его руку сам - осторожно и мягко - и поразился каменной твёрдости ладони. Он посмотрел в лицо Уорлину - и ясно понял, что (что!) перед ним. Излишне развитые - и недостаточно развитые - мышцы, грязь, шрамы, язвы... всё это можно убрать за месяц много нормальной жизни, питания и занятий спортом. Да и эту пустоту в глазах - тоже можно даже в самой простой клинике. Но не здесь. И всё-таки - вернуть майору Реджинальду вместо сына Уорлина это униженное существо Джордж не мог, не имел права.
Он решил попробовать.
3.
На практических занятиях и Джордж и его одноклассники работали с различными типами отклонений психики - но чаще всего теоретически или с поверхностным внушением друг на друге. Поэтому отчасти Джордж был готов к тому, что встретил в сознании Уорлина.
Он встретил там... ничего. Пустоту. И едва не сорвался в эту пустоту - и был бы это наверняка конец - но вовремя отшатнулся и осторожно, стоя на краю этой глухой дикой ямы, заменивший великий дар Природы Человеку - разум - стал исследовать её. Медленно, осторожно, методично, как учили...
... - Не могу понять, - Джордж вытре пот с лица. - Он испытал, очевидно, страшную боль...
- Они его пытали, гады!
- Почти наверняка, - согласился Джордж. Но добавил задумчиво: - Однако дело не в этом. Едва ли эти дикари могли бы изобрести что-то, способное свести с ума землянина. Нет. Он сам захлопнул своё сознание, как захлопывают двери перед слишком сильным врагом... а замочек взял, да и защёлкнулся намертво.
- Послушай, ты ему можешь помочь или нет? - Вэл поёжился. - Я уже не могу слушать, как он поёт. И вообще, это место действует на меня как-то... странно как-то.
- Вот теперь мне нужна твоя помощь. Ты должен с ним говорить. Просто говорить по-гэльски, вспоминать любые случаи из вашей прежней жизни, мелочи разные - всё, что помнишь, ясно? Сядь прямо напротив него. И говори спокойно, негромко.
- А, ясно... Так садиться?
- Хорошо. Главное - не волнуйся, говори, как с нормальным товарищем. Давай.
Вэл кивнул. Сглотнул. Кивнул снова - и начал говорить, сначала медленно, выбирая слова, потом - всё быстрей и раскованней, явно увлекаясь. Джордж, сидя на краю воронки, следил за реакциями Уорлина, подавив жалость, гнев - вообще все чувства.
Уорлин явно чего-то очень испугался... но чего? Чего вообще может испугаться землянин, да ещё и успевший повоевать? Уж никак не пытки, не смерти, не боли. Это вообще не помутнение рассудка от страха. И не травматическое... Разум просто закрыт - полная блокада, даже от самого себя, классическая "лента Мёбиуса", которой учат дворян на случай, если умереть нельзя и контактировать с миром - нельзя тоже, в какую точку ни ткни - маршрут от неё выведет на одномерную плоскость. Проще всего - постепенный вывод в нормальность, причём делать это желательно если не в клинике, то уж и не в такой погани. А пока остаётся надеяться, что закрылся он, конечно, непрофессионально и разум откликнется на какое-никакое воспоминание...
- ...а помнишь, как мы лазали ночью в горы, исследовать пещеру? Тогда...
И тут Уорлин вскрикнул.
Крик был такой, что Вэл откачнулся и повалился на спину, а Джордж соскочил с воронки. Уорлин страшным жестом закрыл лицо руками - словно хотел его сорвать с себя - и вскинулся на ноги.
- Нет! Нет, не скажу, ничего не ска-жу! - крикнул он, срывая голос. Отнял руки от лица, дико посмотрел на мальчишек, прыгнул вперёд и вцепился в горло Джорджу. Движимый боевым инстинктом, тот ударил обезумевшего шотландца по почкам - тот вскрикнул, но рук не разжал. Тогда на затылок Уорлина опустилась цепь, и он ткнулся лицом в солому. Джордж, хватая воздух широко открытым ртом, взялся за шею. Вэл, бледный, сказал растерянно:
- Ок, надеюсь я его не убил... Он что, ещё больше чокнулся?
- Нет, кажется, пришёл в себя... и вернулся на год назад. Думаю, мы сможем его расспросить, когда он очнётся... - Джордж снова вытер лицо и победно улыбнулся: - А знаешь, то, что сделали мы, даже у самых опытных армейских психиатров (1.) не всегда вот так сразу получается!
1. В гражданской жизни психические расстройства у землян практически не встречаются. Да и на войне весьма редки и как правило связаны с физическим повреждением мозга.
- Так память к нему точно вернулась?
- Ну, на сто процентов утверждать я этого не могу, но то, что было перед тем, как он память потерял, он точно вспомнил. Странно только, что такую реакцию вызвало твоё упоминание о пещере... - Джордж на секунду задумался и огорошил Вэла вопросом: - А как вонки хоронят своих покойников?
- Обмазывают трупы глиной и кладут на специальный помост.
- То есть, не в пещерах?
Вэл даже оскорбился:
- В пещерах хороним покойников мы, а не эти... недоразвитые! Мы, если хочешь знать, вообще единственный в мире народ, который... по крайней мере - сейчас единственный... который не сжигает тела!
- А пещерные храмы у них есть? - допытывался Джордж.
- Никогда не слышал... Ты же говорил, что видел их храм в Брейдпорте, ну вот такие они и есть.
- Странно... - и Джордж задумался. Со стороны это, наверное, выглядело странно: трое полуголых белых мальчишек, из которых двое были прикованы цепями, сидя в грязном сарае, неспешно обсуждали проблемы психологии и культовых захоронений.
- Да чёрт с ним, - наконец нетерпеливо махнул рукой Вэл. - Вызываем десант?
- А? Нет. Подожди, пусть очнётся, я хочу его расспросить.
- Да он, кажется, уже очнулся.
В самом деле. Лёжа на соломе, Уорлин смотрел - и это был вполне осмысленный взгляд, в котором мешались боль, удивление и гнев. Он явно не вполне понимал, что с ним произошло, а ещё меньше - кто эти два сидящих рядом с ним парня? Поэтому инициативу взял на себя Вэл.
- Эй, ну теперь-то ты меня вспомнил?! Или слишком темно?! Клянусь Рогатым...
- Вэл?! - на лице Уорлина появилось изумление, он приподнялся на локтях. - Вэл МакБранн?! Ок, а ты-то как попал в плен - ты же не был в десанте?! И кто этот лэд?
- Уорлин, постарайся всё воспринять спокойно, - Вэл положил ладонь на плечо недоумённо глядящего товарища. - Со времени того десанта прошёл без малого год. Ты был болен.
- Год? Да что за... - Уорлин сел, посмотрел на себя, медленно вытянул руки, потом прикоснулся к ошейнику, потёр подъём ступней. Сразу севшим голосом сказал: - Не может быть. Этого не может быть, но... но я... я помню! Таранис! Они заплатят за то, что сделали со мной - со мной, гэлом, сыном офицера! - и вдруг он заплакал.
Он плакал не по-мужски, а протяжно, со всхлипами, как может плакать мальчик, которого незаслуженно и больно обидели - не физически, нет, мальчишки не плачут от физической боли. Джордж и Вэл молча придвинулись к нему с обеих сторон, и Джордж взял его изуродованные руки, а Вэл обнял за плечи, и так они сидели долго, пока Уорлин не успокоился, выплакавшись - лишь временами по его телу пробегала дрожь, как у раненого и страдающего зверя. Потом он хмуро огляделся, вытер лицо и прицедил:
- Лучше бы я остался безумным. Отсюда невозможно выбраться, я пытался бежать два раза, лэддис.
- Расскажи, что с тобой было, - попросил Джордж негромко. Уорлин искоса посмотрел на него, пожал плечами и вздохнул:
- Что ж... я расскажу, хоть и не слишком хочется. По крайней мере, расскажу, что помню... Когда меня скрутили, то один из этих скотов подобрал мой палаш и сломал его. Долго ломал... но сломал, - кулаки Уорлина непроизвольно сжались. - Я был связан, но поклялся, что он умрёт - и он умер. Когда меня повели в деревню, я прыгнул на него сзади, вдавил его рожу в грязь и заставил как следует подышать ею. Оказалось, что он для этого не приспособлен. Меня избили. Меня били всю дорогу до этих проклятых мест. С дороги я убежал первый раз, но джунгли выдали меня. Второй раз я пытался бежать уже отсюда, потом пытался поднять восстание среди здешних недоумков. Меня избили так, что я едва не захлебнулся в своей крови. Я отлёживался в клетке на свежем воздухе и всё время, как мне кажется, шёл дождь, а надсмотрщики устроили вокруг клетки сортир. Я отлежался, выломал прут и убил им троих, прежде чем меня опять скрутили. Потом заставляли работать. Жгли факелом и били, и опять били, вешали за ноги - однажды я провисел почти сутки и меня сняли уже полумёртвого... - Уорлин говорил тихо, но яростно дыша, буквально давясь ненавистью. - Но будь я проклят, если дал им хоть унцию соли! Я делал всё для того, чтобы они меня убили. Тогда пришёл... - он вдруг резким жестом заслонил ладонью глаза и хрипло забормотал: - Я не могу об этом вспоминать, это чудовищно... это так страшно, что... что... это невыносимо... Там было душно и сыро, черви... везде ползали черви... пахло мертвечиной... Я встал и пошёл... я долго шёл... по коридорам... я заблудился в темноте... А в некоторых коридорах спали твари... странные твари, которые слышали мои шаги, даже если я старался красться бесшумно... и они... и они погнались за мной... Я никогда не боялся, я ничего не боялся, но... но я бежал, бежал быстрее и быстрее... нельзя было бояться, потому что страх для них - как запах для собаки... но я не мог не бояться. И одна... она настигла меня. Настигла и... прыгнула на плечи. Она весила сотни тонн, хотя я её не видел... и я закричал, а она по-человечески засмеялась, захихикала и стала... стала выпивать мою память...
Уорлин то стискивал руки в кулаки снова, то разжимал пальцы и вскидывал ладони к лицу, яростно тёр его, словно стараясь прогнать, стереть воспоминания. Его лицо стало лицом мальчика, вспомнившего о существовании в доме тёмной комнаты с таинственными шорохами, глаза расширились и застыли, а речь стала сбивчивой окончательно.
- И тогда... я тогда закрыл мозг. Я читал, что так... что так могут делать дворяне... кого учили... меня - нет, но я... я... мне хотелось жить и я хотел, чтобы... чтобы эта тварь ушла, оставила меня... я так хотел этого, что... что у меня получилось.
- И ты не смог вернуть память, не смог "поднять заслонку", - констатировал Джордж. Он говорил спокойно, но в глазах юного дворянина читалось глубокое сочувствие.
- Ну... наверное, да. Я больше и не помню ничего, только вот сразу вы - моё первое воспоминание после того... подземелья.
- Подземелья? - насторожился Джордж.
- Ну да, - Уорлин недоумённо моргнул. - Я разве не сказал? Я попал в подземный храм, всё было там. Когда эти ублюдки отчаялись добиться от меня толку, они отдали меня жрецам Кусса. Такие... в чёрных юбках и с витыми медальонами...
- Дану и Эпон! - передразнил Вэла Джордж. - Ты меня убеждал, что они монотеисты и подземных храмов не строят?
- Не я, а целая куча экспедиций и комиссий, - возразил Вэл сердито. - И никакого Кусса я не знаю... и никто не знает. А континент большой и тут что угодно может быть!
- Эти сволочи меня изуродовали! - вдруг вспыхнул Уорлин. - Я тут год толокся, как рабочая скотина! - его глаза яростно сверкнули. - Но теперь я могу умереть - умереть, как человек! Вы со мной?
- Я умирать не тороплюсь... - медленно сказал Джордж.
- Впервые вижу шотландца, который струсил! - презрительно бросил Уорлин. Вэл толкнул его в плечо:
- Не заедайся...
А Джордж хладнокровно добавил:
- Я не шотландец. Слушайте...
4.
Что-то прохладное и живое упало Джорджу на лицо. Мальчишка дёрнулся и сбросил это "что-то".
Он лежал тоже на "чём-то" - чём-то вонючем и холодном, вокруг клубилась душная тьма. Настолько плотная, что Джордж ничего не видел.
Когда он понял, что с ним и где он, ему захотелось зажмуриться и покорно ждать конца...
...Он помнил, как вышел из хижины и прокрался к тем домам, где спали охранники - чтобы проверить, нет ли там мьюри. Там были только вонки, и Джордж двинулся в обратный путь - когда на него навалилась целая куча народу, молчаливого, вонючего и сопящего от усердия. Скрутила... потом - удар по голове. Оставалось надеяться, что ребят не тронули... Вэл включил маяк - пора! Джордж решил и сам сделать это - на всякий случай - но пальцы наткнулись на висевший клок кожи, на бразнувшую болью открытую рану...
Джордж не сдержал стона - не от боли, а от тоскливого разочарования. Маячка не было - его вырвали с мясом в прямом смысле слова.
Он закрыл глаза. Волна непривычной апатии накрыла его.
"Проиграл!"...
..."Играть, играть, играть до конца!"...
...Усилием воли Джордж заставил отчаянье исчезнуть - он почти что увидел серую тощую спинку тварюшки, юркнувшую в какой-то дальний уголок души. Он проиграл погибнет - но не как покорная жертва. По крайней мере, одно он сделал - Уорлин тоже умрёт свободным. А разве это мало - спасти человека от унижения?
Джордж поднялся на ноги. Вытянутыми руками он не мог достать потолок. Воздух был совершенно неподвижен...
Мальчишка переступил, сбрасывая с ног целые клубки червей. Кажется, это и есть тот самый храм несуществующего Кусса... но посмотрим, как у них получится с ним, Джорджем. Вспомнилось, что говорил Уорлин - про чудовищ - и дрожь пошла по всему телу. "Спокойно, - подумал Джордж. - Если они правда есть и правда то, что он говорил - то эти твари должны чуять страх."
Приготовившись к смерти, он не верил в неё - в силу возраста, воспитания, да и просто расовой принадлежности - и был готов бороться с любым врагом, готов полностью. Напрягая зрение, он даже смог различить кое-что - например, низкий арочный выход, над которым скрещивались две когтистых лапы прыгуна, только громадные. В центре комнаты находился каменный стол, покрытый орнаментом и на нём, собственно, и лежал Джордж.
Осторожно, тихо он пошёл к выходу - тщательно прощупывая пол ногой перед каждым шагом. Ощущение опасности не подвело - перед самым порогом что-то подалось под ступнёй и из стены выметнулись длинные острые шипы.
Гибко изогнувшись, мальчишка бросился вперёд - не отпрянул, и на то место, где он был секунду назад, обрушился сверху ещё один штырь. Выбил из каменного пола веер бледных искр.
Джордж перевёл дух. Тайные подземелья и бесшумные смертельные ловушки - всё это было и на Земле в цивилизациях синтетов. Для него это всё осталось в прошлом, в книгах и фильмах. Трудно было себе представить себе, что в настоящей, реальной жизни можно столкнуться с таким. Может быть, это мрачное прошлое просто оттеснено с Земли, чтобы снова и снова возрождаться где-то ещё, на каких-то других планетах? Тогда выходит, что и он - как герои древности, которые прошли через кровавый жестокий и мрачный театр тех цивилизаций, сломав и развалив его, приведя свет Солнца вот в такие подземелья?
Эта мысль немного насмешила и здорово ободрила. А ловушка-то была задумана идеально, туземец погиб бы наверняка...
...и в этот миг ещё один штырь, выскочивший впереди из боковой стены, с мягким коротким хрустом насквозь проткнул правое бедро.
На секунду было лишь ощущение чего-то холодного и большого в теле - неприятное, но не больше. Потом тело рванула боль.
Джордж стиснул зубы, схватился обеими руками за скользкий от крови металл. Больше всего ему хотелось сорваться с этого штыря, как с персонифицированной боли, раскалённой и словно бы ожившей, зашевелившейся в ране... Но умом Джордж холодно понимал, что срываться нельзя.
Штыри начали медленно уходить в стены и потолок. Медленно, очень медленно, пошёл наружу и тот, что проткнул ногу мальчишки.
Больно.
Очень больно. Штырь подрагивал и пот градом катился по телу Джорджа, превращался, смешиваясь с кровью, в грязь. Перед глазами всё плыло, но роскоши потерять сознание он тоже не мог себе позволить.
Когда штырь вышел из раны целиком, кровь полилась сильней. Кривясь, Джордж постарался её остановить, потом замотал ногу набедренной повязкой. Покачался и пошёл.
Объективно его движение вперёд не имело никакого смысла. В конце всё равно была смерть и Джордж лишь отдалял её... или приближался к ней, кто знает? Но двигался он не за тем или другим и вообще не затем, чтобы хоть что-то делать - он собирался жить и не мог сдаться. Никто и никогда не учил его этому - сдаваться всерьёз.
Коридоры ветвились; Джордж каждый раз поворачивал налево. Несколько раз ему попадались скелеты или кишащие червями останки туземцев. А в некоторых боковых коридорах он явственно ощущал присутствие чего-то живого и неприятного... Несколько раз из-за этого приходилось сворачивать не туда, куда он хотел. Кровь намочила повязку - но всё-таки подчинилась, остановилась. А пропори штырь артерию, невольно похолодел Джордж - я бы мог и не суметь или просто не успеть ничего сделать.
Прошло около получаса. Джордж подсознательно прислушивался, надеясь уловить признаки появления десанта - бесполезно. Наверное, Вэл в самом деле не успел...
Но зато он услышал шаги.
Это были именно шаги - кто-то шёл за ним. И шаги эти не замирали, когда он останавливался - продолжали звучать так же размеренно, шаркающее, приближаясь...
Мальчишка прижался спиной к стене и повернул голову. Силуэт, увиденный им, явно был силуэтом крустиса - но двигался он странно, словно проходческий робот через толщу горной породы (Джордж подумал об этом и с изумлением вспомнил, что на свете, там, наверху, не древние времена, и космические флоты сходятся сейчас для сражений...). В руках у этого "робота" была большая кость. Ну а то, как он ковылял, мгновенно и точно сказало Джорджу, что перед ним - сумасшедший, потерявший свой и без того вряд ли великий рассудок от голода или страха. Однако, сойдя с ума, он, судя по всему, стал бесполезен обитателям-хозяевам этого ада и теперь инстинктивно поддерживал кошмарное подобие жизни, либо пожирая трупы, либо нападая на таких же безумцев. И Джордж не был для него ничем иным, кроме как пищей, куском мяса.
Мальчишка не испугался. У него, даже раненого, были все шансы на победу. Туземец наверняка видел в темноте... но почти так же наверняка привык к быстрым победам.
И Джордж перестал прятаться. Он вышел на середину коридора, и безумец, увидев его, молча и неожиданно быстро рванулся вперёд, занося для удара свою импровизированную пальцу. Уклонившись, мальчишка встретил его "двойкой" - что-то хрустнуло и Джордж, используя перехваченную дубинку, как рычаг, швырнул врага на пол. Но подвела нога. Он сам упал боком на камни - и липкие, цепкие руки туземца сомкнулись у него на горле.
"Душат второй раз за сутки!" - подумал Джордж, но было не до смеха. Брызгая кровью и что-то скрипя, туземец вцепился в горло, словно когтями - распорол кожу, явно стремясь вырвать Джорджу гортань!
Кулаками Джордж ударил врага по вискам - но это место было у крустисов не таким уязвимым, как у землян. Тогда мальчишка вонзил пальцы в глаза врагу, ощущая, как подаются глазные яблоки, упёрся здоровой ногой в пах туземца и бросил его через себя, а сам навалился сверху и ударил в болевой центр, следующим движением повернув голову туземца по часовой стрелке...
...Нога страшно болела, а из-под повязки снова засочилась кровь. Цепляясь за стену, мальчишка встал.
И увидел это.
"Это" имело лапы паука, но хвост скорпиона, тело гусеницы и голову спрута - клювастую и большеглазую. Теперь Джордж понял, зачем строились подземные ходы с такими высокими сводами - а как иначе в них будет двигаться тварь размерами со "Swiрhwауt"? Мальчишка сделал шаг назад - и упал, споткнувшись о труп...
1. "Swiрhwауt" FV.0011- средний танк Англо-Саксонской Империи. Производился в 20 г. Серых Войн - 5 г. Реконкисты, состоял на вооружении имперской армии (использовался даже в начале Первой Галактической Войны, но только в ополчении) и армий некоторых других государств. Масса - 60 т., максимальная скорость передвижения - 62 км/ч, экипаж - 5 чл. Вооружение: 175-мм гладкоствольное инженерное орудие, 1х2 30-мм автоматическая пушка, 2 7,62-мм пулемёта, 4х6-ствольных блока активной защиты.
...Тварь не имела названия. Долгие годы она жила в подземелье под храмом Кусса - плодя себе подобных или уничтожая их в схватках. Неизвестно, какие выверты дагонской эволюции создали подобное существо, но пищей ему служили не мясо, не растения; чтобы жить, ему требовался разум - мысли, чувства, воспоминания разумных существ. И этот кошмар давно бы захирел и подох, если б не обильные жертвы, приносимые жрецами Кусса - настолько обильные, что хватало десяткам тварей, живших в лабиринтах под храмом.
Сейчас она увидела жертву - ещё один двуногий сжался на полу, с ужасом посматривая на неё. И тварь пошла в атаку...
...Нельзя сказать, чтобы это походило, как на базаре, на жадную цепкую лапу. Скорей это была лавина - могучая, стихийная, неуправляемая, сметающая всё на своём пути. На Земле в некоторые периоды - хотя бы в годы Серых Войн, да и позже - существовали некоторые виды жизнеспособных мутантов, атаковавших сознание своих жертв ультра- и инфразвуком. Но целью тех существ было всё-таки потом сожрать добычу. А тут...
Джордж так и представил себе эту атаку - как снежную лавину, виденную однажды в Альпах. А потом представил себя - трёхсотярдовый лавинный щит с лезвиями дамб-рассекателей со встроенными тепловыми пушками. Никогда в жизни он не напрягал своих сил так - потому что знал, что в случае проигрыша ему грозит нечто худшее, чем смерть - годы и годы блуждания по коридорам, животное, ужасное существование. Жрецы Кусса не убили его, потому что хотели унизить - и злость, холодная, ледяная, ослепительная злость, удесятерила его силы.
Лавина разбилась. Тварь издала жалобный писк на пределе слышимости человеческого уха. Она хотела бы пустить в ход хвост или жвала - чтобы уже просто убить неожиданно грозного противника - и не могла. Что-то сияющее, ослепительное, невыносимо било по глазам, по нервным центрам, заставляло подкашиваться лапы, заставляло отползать. Это был не свет, не звук - высокомерный и категоричный приказ, исходивший от существа несоизмеримо более могучего. Ничуть не соотнося это с тонкой фигуркой, идущей навстречу с поднятой рукой, тварь отступала, старалась спрятаться от опустошающего давления. Потом извернулась - и бросилась прочь по коридору, посылая почти инстинктивно панические сигналы своим родичам-врагам - о том, что в подземелье пришло нечто, ослушаться чего, противостоять чему - невозможно...
...А между тем победитель готов был свалиться с ног. Поединок с нерассуждающей, запредельной силой лишил его последних резервов. Всё кругом словно бы превратилось в густой кисель, через который двигаться было почти невозможно.
- Надо выбираться, - сказал Джордж вслух и упал на четвереньки. Мотая головой, словно оглушённый, мальчик пытался привести сознание хотя бы в относительную норму. Ему вспомнился прочитанный год назад рассказ старого американского фантаста Брэдбери - "Лёд и пламя", они читали его на заседании литературного кружка и он всем понравился, даже сделали постановку для школьного театра и потом выложили в общий доступ запись. Там был мальчишка Сим, который выиграл схватку, но так ослаб, что едва не погиб, уже победив.
Слабый ветерок прошёлся по лицу, немного рассеяв муть полубессознательности...
...ветерок?!
5.
Плита в потолке была чуть отодвинута. Оттуда падал свет и доносились резкие голоса - говорили двое.
Говорили по-английски.
Первым движением тела и души Джорджа было выскочить наверх и заорать сакраментальное: "Наши!" Но почти тут же Джордж различил в речи одного из говоривших свистящий туземный акцент - и, замерев, начал вслушиваться.
- Их десант разносит варницы! Мы ничего не можем поделать, совсем ничего - это какие-то особые солдаты... Они хуже шотландцев, хуже демонов! Мьюри не откликаются на призывы по связи. Охрана почти вся погибла... освобождены рабы. Почему ты не предупредил нас, англичанин? Может, ты нас предал?
- После того, как выдал вам два десанта, а мьюри - генеральный план операции? И теперь сижу тут? Интересно... - в голосе тоже был какой-то акцент и не получалось понять - какой именно.
- Так что же нам делать?! - взвизгнул туземец, зачастил по-своему. Англичанин (или кто всё-таки?) невозмутимо прервал его:
- Я не понимаю вашего языка. Дело в том, что кто-то из землян, за которыми вы с таким ревностным идиотизмом охотились, протащил на варницы маячок. Вы бы хоть с мьюри посоветовались... А атакует вас десант с терминала. Эти ребята таких, как вы, между вторым и сладким едят. Так что прячься в свой клоповник, пока не поздно.
- А ты? - шаги к люку.
- Я? Мне всё равно. Я давно уже мёртв.
Джордж с трудом сдержал вопль радости. Как же он не подумал, что подземелье наглухо закрыто! И там, наверху, идёт бой, а тут - тут просто не слышно! И значит, Вэл успел! Джордж, как в сладком сне, представил себе, как десант разваливает всё это змеиное гнездо, как мечутся, объятые ужасом, надсмотрщики, как рокочут картечницы, взрываются гранаты и люди в родной форме разгоняют и пленяют обезумевшее стадо...
"Сделали! Победили!" - он почувствовал, как сжалось горло. Но радость тут же сменилась изумлением. Он осознал странную, дикую вещь - там, наверху, сидит... предатель. Предатель, из-за которого попал в плен и рабство Уорлин, из-за которого был разгромлен десант.
Но этого же не могло быть?!.
...Конечно, человека, если он не дворянин, можно сломать. Это очень трудно и всё-таки не стопроцентно, но большинство сломаются при достаточно длительной и умелой обработке (на каковую, впрочем, почти никогда не хватает времени). Дворянин, поняв, что подходит к пределу возможностей, просто "выключится". Кстати, одна из задач глобальной евгенической программы Человечества - расширить, в перспективе - стопроцентно - именно дворянскую реакцию на попытки воздействия, поставить такой же непробиваемый всеобщий щит, какой удалось поставить на пути болезней... но сейчас не об этом! Совершенно!
Сломать - это значит, сломать. Сломанный себя так не ведёт, как тот, наверху.
Да. Так себя ведёт предатель.
Но разве земляне бывают предателями?!
Не теряться - одна из первых вещей, которым учат дворян. Но сейчас Джордж был растерян. И смотрел в ступоре, как отодвигается плита.
В ярком электрическом свете возник туземец - жрец Кусса. Со света он не сразу понял, что внизу кто-то есть - а когда понял, то было поздно. Жрец упал вниз со сломанной шеей, а мальчишка выметнулся наверх.
Оказывается, есть ещё резервы...
...Сидевший за столом человек - а это был человек - обернулся. Неизвестно, что он подумал, увидев голого, грязного и окровавленного мальчишку, исполосованного, с разбитым лицом и намокшей от крови повязкой на бедре. Но действовал он мгновенно - выскочил из-за раскладного стола. Молодой, лет двадцати или чуть побольше, поджарый, рослый, белокурый... "Как он предателем-то стал?" - продолжал недоумевать Джордж, но, сделав шаг, сказал:
- Я пришёл за тобой.
Это было как из книжки. Но разве в книжках пишут неправильные слова?
- Ты кто? Откуда? - спокойно спросил белокурый, чуть сузив глаза.