- Возможно, до тебя донеслись слухи о субботе.
- Нет, не особо.
- Тогда хорошо. Меньше разговоров. Организуй оркестр.
- Эдгар Иванович, какой формат?
- С движением. Издали. Постепенно.
- Понял. Репертуар какой?
- Ну... Сам понимаешь. Чтобы соответствовало.
- Адрес записал?
- Да.
- Время не перепутай. Ты что погрустнел? У тебя кто-то умер, что ли?
Борис Ильич уважал начальника за выдержку и чувство юмора.
Оркестр подъезжал медленно. Темп держали заунылый, как положено.
Борис Ильич шёл рядом с машиной, держа в руках платок. Получалось даже лучше, чем на репетиции. Тяжело, проникновенно. Думал, как красиво Эдгар Иванович не принял деньги на лечение жены, сказав, что "взятка от собственного коллектива - это инцест в коррупционном мире".
- Нормально идём, - сказал трубач, не поднимая глаз от нот.
У входа уже стояли люди. Кто-то держал цветы. Кто-то телефоны. Никто не плакал.
Борис Ильич отметил это и решил: держатся.
Музыка приближалась. Кто-то начал улыбаться.
Подъехали ближе.
Атласные ленты на стойках вились от ветра.
Шары бились друг о друга. Всё белое.
- Странно, - сказал скрипач.
- Первый раз такое вижу, - ответил Борис Ильич, - по-своему переживают.
Третью мелодию оборвали.
- Стоп, стоп, парни, вы кого провожаете?
Музыканты подняли головы.
- У нас регистрация через десять минут. Музыку смените. Невесту напугаете.
Борис Ильич одну розу убрал в карман. Венок "С глубокой скорбью" прикрыл пиджаком.