Цифры вверху изменились. "Результат диагностики: положительный, 100%". И под ней: "Потребность в психокоррекции: необходима, 100%". И чуть ниже еще одна красная надпись: "Террористическая опасность".
Под надписями располагался краткий текстовый отчет.
- Он нам еще наврал с три короба! - сказал Дима. - Смотрите!
- Не совсем. Честно пытался врать поменьше. Но да, умалчивал.
Начиная с того, что никогда не собирался делать коррекцию. И оправдываться перед СБ тоже.
"Альбицкий Андрей Аркадьевич, - гласил отчет. - Тридцать один год. Образование высшее. Уроженец Москвы..."
Он казался Олегу моложе. Лет двадцать пять максимум.
"Программист, предприниматель".
"Считает, что СБ отобрала у него бизнес и организовала убийство его жены и его друга. Соответствие действительности: восемьдесят пять процентов. Создал подпольную организацию Лига Свободы и Справедливости (ЛСиС), целью которой является поиск и убийство людей из "черного списка". Список составляют его сторонники по материалам прессы и жалобам пострадавших от "произвола"".
На "черный список" стояла ссылка. Олег кликнул по ней.
Рядом с каждой фамилией стояла должность, вина и комментарий: "проверяется, идет следствие, идет суд, приговор, в работе, приговор исполнен". Исполненных приговоров было немного. Около пяти. Но, кажется, обо всех этих убийствах Олег Николаевич уже слышал.
- Что за следствие и суд? - спросил Олег.
- Похоже, они построили целую систему альтернативных институтов. Пока не понимаю, как это работало.
Тем временем, Дима прокручивал список вниз. Госчиновники обвинялись в хищениях из бюджета, воровстве, взяточничестве и подавлении оппозиции, судьи - в вынесении заведомо несправедливых приговоров, СБшники - в рейдерстве, убийствах и фабрикации дел, следователи - в фабрикации дел, полицейские - в избиениях и пытках подозреваемых.
Дмитрий хмыкнул.
- Знаете, Олег Николаевич, я бы тоже за это убивал.
- Это не слова врача, - отрезал Олег.
- Ну-у, отправлял на психокоррекцию.
- А что с остальным? - спросил Олег. - Он своего друга убил? Этого Илью?
- Нет. Я смотрел расшифровки долговременной памяти. Именно к нему Альбицкий бросился к нему на помощь, по смске. Зеркальные нейроны подвели. То, что он рассказал дальше, в общем, вполне адекватно.
- Ну, хоть здесь не наврал.
Олег прокрутил список вниз, сотни фамилий.
- У него похоже память абсолютная...
- Эйдетик, - кивнул его ассистент. - Есть в диагностике.
В самой последней строчке списка стояло имя, которое в России знают все. Рядом с именем и должностью имелась надпись: "В работе".
- М-да, - сказал Олег. - Ты это видел?
- Угу. Что делать будем? Нам могут влепить пособничество терроризму.
- Мы честно не знали.
- А кого это волнует?
- Да, в России живем. Ладно, Дима, закачай его карту в облако. Пароли мне. Архив потри. Все, что имеет отношение.
С улицы послушалось шуршание шин, в зазоре между забором и его бетонным основанием вспыхнул свет фар. И Олег впервые пожалел, что забор у него глухой: ничего не видно. Но автомобиль или автомобили явно остановились, судя по теням в том же проеме.
- Кажется за нами, - сказал Олег.
- Я закончил, - отчитался Дима.
- Все стер?
- Да. Все закачал. Все стер.
- Тебе лучше уйти. Пароли пусть будут у тебя. Может быть, хоть твой телефон не отберут. Уходи через заднюю калитку.
- Я помню, - кивнул Дима.
Звонок заиграл "К Элизе" через минуту после того, как он ушел.
Германа еще не было.
"Они здесь", - написал ему Олег.
"Подъезжаю. Минут через десять".
Вспомнил про нож. Но в ящике стола, куда он его запер, пока Андрей уходил в туалет, ножа не было.
Когда он успел?
Но рассуждать об этом было некогда. Звонок не унимался. Олег стер переписку с Лешей и адвокатом и пошел открывать.
- Откройте! Это СБ! - кричали за калиткой.
Хотелось бы, конечно, дождаться адвоката, но калитки было жалко, распилят ведь сволочи! И не хотелось идти на конфликт. Олег предпочитал решать дела миром. По возможности.
За дверью стоял Виктор Петрович Палий, собственной персоной. Невысок, худощав, лыс, с острыми СБшными глазками на круглом лице. Одет в официальный серый костюм. За ним еще человек десять молодцев с автоматами наперевес.
- Вы не имеете права врываться в частный медицинский кабинет, - сказал Олег.
- Имеем. У нас ордер на обыск.
И он скинул Олегу на телефон документ с гербом и печатью.
- Сейчас изучим, - пообещал Олег. - Подпись прокурора есть?
- Мы в курсе, какие должны быть подписи.
Честно говоря, придраться было не к чему. Чисто из занудства Олег проверил по базе цифровую подпись. Ну, подлинная конечно.
- Дело касается терроризма, - проникновенно проговорил Палий. - Так что мы на все имеем право.
- Терроризм для вас слишком растяжимое понятие.
- В данном случае во вполне узком смысле. Вы карту Альбицкого снимали?
- Даже, если бы я знал, о ком вы говорите, я бы не имел права ответить. Это касается медицинской тайны.
- Дело о терроризме. Какая медицинская тайна?
- Я не имею права разглашать конфиденциальную информацию о моих пациентах.
- В данном случае даже обязаны.
- Хорошо, я посоветуюсь с моим адвокатом.
В этот момент в дверном проеме за плечом Виктора Петровича показалась хитрая физиономия Германа.
- А вот и он, - сказал Олег. - Герман Львович, заходите.
Вместе с адвокатом за калитку просочился Палий и молодцы с автоматами. И направились к дому.
Дверь открыли, и молодцы рассыпались по холлу.
Палия холл не заинтересовал, он окинул помещение беглым взглядом и прямиком направился к двери в кабинет. Рванул на себя.
- Не заперто, - прокомментировал Олег.
Виктор Петрович вошел. Олег неспешно последовал за ним.
- Что тут у вас? - спросил Палий.
- Я думал, эта техника вам знакома, - заметил Олег.
СБшник возвел глаза к потолку и уставился на матово-синий прямоугольник над креслом для пациентов.
- Биопрограммер, - констатировал он.
- Ну, разумеется.
- Странно видеть в частном кабинете.
- Редко бываете в частных кабинетах.
- А в шкафу что?
- Наркотики, - беспечно ответил Олег Николаевич.
Виктор Петрович нахмурил брови.
- Предпочитаю синтетические, - добавил Олег, - они безопаснее, и в последнее время появились довольно эффективные. И нейролептики. Диагностические препараты, коррекционные препараты. Все первый список. Вам разрешения показать?
Палий махнул рукой.
- Да знаю я ваши разрешения!
Его взгляд упал на медицинский компьютер у окна.
- Компьютер мы забираем.
- Это точно противозаконно. Компьютер - часть медицинского оборудования.
- Мы изымаем весь медицинский архив, с историями болезней. Разрешение есть. Показать?
- Отправьте моему адвокату.
- Герман, все там в порядке?
- Да, к сожалению.
- Ну, зачем вам компьютер? - обратился Олег к Палию. - Там нет ничего, что может вас заинтересовать. А нам работу сорвете. У вас сейчас полный архив будет.
- А вы нам работу не срываете, укрывая опасного государственного преступника? Куда дели Альбицкого?
Олег Николаевич пожал плечами.
- Ищите.
- Ваш телефон мы тоже забираем. Давайте!
Олег вздохнул и отдал телефон.
В кабинет спустилась Марина. Сразу все поняла.
- Ваш телефон тоже. Марина Юрьевна, если не ошибаюсь?
- Да, не ошибаетесь. Я за ним схожу, если не возражаете.
- Идите.
- Марина сходила за трубкой и вручила ее Палию.
Олег заметил, что это старый запасной телефон. Только бы спальню не обыскивали!
Но доблестные стражи госбезопасности удовлетворились добычей. Техника была переписана и упакована, делать им было больше нечего. Они потоптались в холле и кабинете еще полчаса и постепенно ретировались.
- А вы поедете с нами, Олег Николаевич! - сказал Палий.
- Допрос?
- Беседа.
- Тогда имею право не ехать.
- Ладно, допрос.
- Тогда со мной едет Герман Львович.
Допрос ничего не дал. Взяли пятьдесят первую.
После допроса Герман одолжил ему трубку.
Олег вопросительно посмотрел на него.
- Все включено, - прокомментировал тот.
- У Марины должна была остаться пара запасных.
- И у меня запасной. Берите, пригодится.
Домой Олег вернулся только к обеду вконец разбитым.
Было около двух часов дня, когда ему пришло письмо от Германа:
"Со мной связался твой последний клиент. Дать ему твой новый контакт?"
"Да".
Письмо от Альбицкого пришло почти сразу на одолженный Германом телефон:
"Уважаемый Олег Николаевич!
Час назад я пересек финскую границу. И "Тахион" Вашего друга мне очень в этом помог. Я оставил его на охраняемой парковке в Светогорске, после чего мне пришлось сменить вид транспорта. Думаю, Вы или Ваш друг найдете его там без труда.
Я расплатился биткоинами на Ваш кошелек. Публичный ключ мне дали общие знакомые. Проверьте. У меня получилось шестьдесят пять тысяч в рублях. Десять - две часовые консультации, пятьдесят - картография мозга, пять - туда-сюда. Я затрудняюсь посчитать цену вип-такси и аренды "Тахиона". Пишите, я заплачу.
У вас всю технику забрали? Пишите, мы постараемся компенсировать.
Простите, что не всегда был с Вами честен.
Наверняка Вы меня осуждаете, но нам не оставили возможности работать в легальном поле.
Простите, что взломал ящик у Вас в шкафу и забрал нож.
Простите, что использовал Вас и вводил в заблуждение.
Я эйдетик, и составление нейтронной карты я счел наиболее быстрым и эффективным способом сохранить архив организации на случай, если меня убьют.
Вышлите мне, пожалуйста, ссылки и пароли от записи в облаке. Надеюсь, Вы уже стерли оригинал?
Спасибо Вам за все!
Еще раз простите.
Светлой России будущего с честной властью и праведными судами будут нужны такие люди, как Вы.
Андрей Альбицкий.
P.S. Не забудьте стереть это письмо".
Олег открыл биткоиновский кошелек, на него действительно пришел платеж в эквиваленте шестьдесят пять тысяч рублей.
Пароли уже успел переслать Дима.
Олег вздохнул и настрочил ответ:
"Андрей, здравствуйте!
Деньги Ваши пришли. Вы спрашиваете меня, сколько Вы должны мне еще?
Это просто. Я буду Вам очень обязан, если в Финляндии Вы найдете хорошего психолога и пройдете курс коррекции. Порекомендовать могу. С такой картой, как у Вас, из дома выходить нельзя.
Ловите Ваши ссылки...
И пароль...
Карту Вашу из архива мы убрали еще ночью.
Олег Николаевич".
Ответ пришел быстро.
"Олег Николаевич, Вы были ко мне исключительно добры и корректны, даже в самые тяжелые моменты. Поэтому я обязательно пройду у Вас курс, как только мы победим. Забронируйте для меня местечко. Я слово держу. Андрей".
И Олег стер переписку.
"Олег Николаевич, здравствуйте! - пикнул Телеграм. - На днях к Вам от меня придет молодой человек. Сможете его принять? Желательно в Лесном. Очень срочно.
Андрей Альбицкий".
После первой встречи с Андреем прошло несколько месяцев. Альбицкий больше не выходил на связь и вообще никак не проявлял себя.
Зато проявляла Лига.
Первое сообщение появилось в конце июня и прошло почти незамеченным из-за отпускного сезона. Сначала СМИ написали, что машина прокурора, генерала юстиции Александра Земельченко по непонятной причине пробила ограждение Большого Краснохолмского моста и упала в Москву-реку. Прокурор погиб. ДТП расследуется.
Про прокурора не забыли вспомнить, что он выступал обвинителем на нескольких процессах, которые были очень сомнительны с точки зрения закона и здорово напоминали обыкновенное госрейдерство. А оппозиционные издания припомнили неожиданно появившиеся в собственности прокурора дорогие автомобили и роскошную недвижимость. Разбился он, собственно, на Лексусе.
Но через пару дней появилось новое сообщение: "Ответственность за смерть прокурора Земельченко взяла на себя некая Лига Свободы и Справедливости".
Более серьезные источники сразу признавались, что Лига не совсем "некая" и уже брала на себя ответственность за убийства примерно полгода и год назад. Потом самые смелые опубликовали "приговор Лиги", где говорилось о том, что Лига Свободы и Справедливости провела расследование деятельности упомянутого прокурора и установила его вину в поддержании заведомо ложных обвинений на нескольких процессах, и в коррупции.
Учитывая, что двое из осужденных по этим делам умерли в тюрьме, и семеро были приговорены к длительным срокам лишения свободы при чистых нейронных картах, суд присяжных Совета Лиги счел возможным вынести смертный приговор, который и был исполнен 29 июня.
Олег Николаевич не удержался и заглянул в нейронную карту Альбицкого. В черном списке фамилия Земельченко была, и рядом с ней значилось "в работе".
Самые отважные сайты тоже вспомнили о лидере Лиги и даже разместили его фото. Видимо, очень старое. Андрей казался на нем совсем юным и с легкой усмешкой и прищуром смотрел на аудиторию.
Второе убийство произошло в июле, и тоже сначала не казалось убийством. Губернатор Свердловской области умер от сердечного приступа. Но, спустя два дня, также, как и в первом случае, Лига опубликовала приговор. Обвинения были стандартны для Лиги и потом появлялись в подобных текстах еще не раз: "подавление оппозиции, коррупция, рейдерство".
Тогда же в СМИ появилась версия о том, что Лига - самозванцы, которые на самом деле никого не убивают, а берут на себя ответственность за естественные смерти одиозных деятелей.
Следующее убийство было организовано словно специально для того, чтобы это опровергнуть. Жертву оглушили ударом тяжелого предмета по голове, а потом добили тремя выстрелами в затылок. Приговор Лиги утверждал, что убитый был военным преступником, виновным в гибели мирных граждан в одном из региональных конфликтов, развязанным правительством. В том числе в расстрелах несовершеннолетних.
А совсем недавно, буквально неделю назад, Лига объявила о том, что принимает жалобы населения на своем сайте. Сайт, конечно, тут же заблокировали, но мгновенно открылось порядка десятка зеркал с подробными инструкциями о том, как обойти блокировки.
На сайте список Альбицкого был выложен в открытом доступе. Надо сказать, что за последние полгода он значительно вырос и стал подробнее и информативнее.
Под списком имелась удивительная надпись: "Если Вы нашли свое имя в этом списке, но не согласны с предъявленными обвинениями, Вы или Ваш адвокат могут связаться с нами по адресу..." И стоял электронный адрес. Разумеется, не российский.
Олег еще раз перечитал письмо Альбицкого. Можно же просто отказаться... Сказать, что некогда, что все забито, что никак... И не будет новых проблем с СБ, обысков, конфискаций техники. Отобранные компьютеры так и не вернули, пришлось покупать новые. И куда более современные, между прочим. То барахло, честно говоря, давно пора было списывать.
"В субботу в десять, - написал Олег. - ОК?"
Было утро пятницы.
"Сегодня. Он приедет примерно через час. Ваш ассистент сможет предоставить ему комнату? Боюсь, это надолго. Работать с ним можете начать и завтра".
"Хорошо. Пусть приезжает".
В субботу утром в кабинете Олега в Лесном городке сидел юноша, с которого можно было бы писать русского мастерового: прямые соломенные волосы, голубые глаза, прямой нос, широкая открытая улыбка.
Тем удивительнее было то, что Олег узнал потом.
- Как вас зовут? - спросил Олег.
- Женя, - улыбнулся посетитель.
И это дворянское имя ему ужасно не подходило.
- Что вас привело ко мне?
- Олег Николаевич, я исполнитель.
- Кто?
- Я один из тех, кто приводит в исполнение приговоры Лиги.
- Прокурор? Губернатор? Или этот... военный преступник?