Аннотация: В подмосковном посёлке ждут конца света.
И. Волознев
Люди в чёрном
Комедия в одном действии
Действуют:
Пётр Афанасьевич Силуянов, 65 лет, профессор философии Плехановского университета, астроном-любитель
Нина Викторовна, 65 лет, его жена
Дарья Антоновна, 50 лет, домработница у Силуяновых
Арнольд Ильич Подгурский, 70 лет, академик Народной математической академии имени Декарта, давний знакомый Силуянова, тоже астроном-любитель
Семён Семёнович Пронин, 40 лет, директор частного сыскного агентства "Крот"
Братья Юлий и Цезарь Мышенковы, по 30 лет, близнецы, сотрудники агентства "Крот"
Баронесса фон Вандербрюннер, урождённая Карташова, 85 лет, австрийская подданная
Карташов Владимир Иванович, 70 лет, её племянник, тоже австрийский подданный
Соседи Силуянова по посёлку:
Елистратов Роман Михайлович, 25 лет, аспирант
Присягина Зинаида Петровна, 45 лет, врач общей практики
Аглая, 22 года, её дочь, студентка
Сашка, 13 лет, её племянник, школьник
Удилова Анастасия Ивановна, 85 лет, вдова полковника
Бородунов Борис Фёдорович, 55 лет, торгует книгами в церковной лавке
Сиклитова Раиса Васильевна, 65 лет, учительница биологии
Антонюк Вячеслав Сергеевич, 70 лет, пенсионер, бывший кадровик
Харчиков, 60 лет, майор в отставке, ходит с костылём
Ерёмин Николай Николаевич, 65 лет, сторож
Ерёмина Марья Васильевна, 60 лет, его жена
Денисова Прасковья Фёдоровна, 70 лет, пенсионерка, близкая подруга Удиловой
Действие происходит поздним сентябрьским вечером 2015 года в подмосковном посёлке Пеньки, на даче Силуянова.
Сцена представляет собой комнату в одноэтажном доме. За окнами сумерки, тучи. Горит красный мохнатый абажур. Под абажуром, за круглым столом, накрытым скатертью, Удилова раскладывает пасьянс. По бокам от неё сидят Денисова, Ерёмина, Сиклитова, Присягина и Аглая. За их спинами - Нина Викторовна и Дарья Антоновна. Тут же, с краю, поместились Ерёмин и Елистратов. Елистратов рядом с Аглаей. Харчиков с костылём занял весь диван. Читает газеты. Возле него их целая груда. Бородунов и Антонюк в креслах, немного в стороне от других. Антонюк тоже читает газеты. Бородунов читает молитвенник, шевеля губами. Погружён в себя.
Справа - дверь в прихожую, оттуда выход в сад. В глубине комнаты - лестница на чердак. У одного из окон, на подставке, - телескоп. Он обмотан тканью.
Силуянов с газетой расхаживает по комнате.
Силуянов (раздражённо). Ну, видите, о чём пишут! Блогер ушёл от жены к коту! Певица разрушила брак своего любовника! Режиссёр отравился супом в Пхукете! А о том, что мир на краю гибели - ни полслова!
Антонюк. Может, всё-таки не на краю, если не пишут?
Силуянов. Да вот же она, комета, можете взглянуть! (Показывает пальцем на телескоп). Размером в четыре футбольных поля, летит прямо на нас, о чём я вам доложил ещё позавчера. Это и академик Подгурский подтверждает.
Ерёмина. Мало ли, академик. Бывает, и академики ошибаются.
Сиклитова. Вон, академик Лысенко тоже ошибался. А ведь был великий биолог, ученик Мичурина. И ошибался.
Силуянов (Сиклитовой.) Вы, Раиса Васильевна, как учитель биологии, конечно, лучше меня разбираетесь в таких вопросах. Академика Лысенко помните. Но тут вам не биология. Тут звёзды, галактики! И кометы, которые иногда сталкиваются с Землёй. Я, хоть и любитель, но комету от простого метеорита отличить могу. К сожалению, у меня недостаточно специальных знаний, чтобы правильно рассчитать курс небесного тела, потому как я по профессии философ, а не математик, но конкретно этой кометой занимался лично Арнольд Ильич Подгурский, академик Народной математической академии имени Декарта. Сам Подгурский рассчитывал её курс! Так вот. По его расчётам, комета столкнётся с Землёй не далее как сегодня ночью. Точное время пока неизвестно. Надеюсь, оно выяснится немного позже.
За столом крестятся, бормочут: "Господи спаси..."
Ерёмин (Силуянову.) А почему по телевизору не говорят?
Харчиков (отрываясь от газеты.) Если б действительно была такая комета, давно бы сказали!
Силуянов (досадливо морщась.) Паники боятся, вот и не говорят. Ведь с кометой ничего сделать невозможно. Ни сбить её, ни отклонить от курса. И наверняка там (показывает на потолок) о ней всё знают досконально - и когда, и где...
Денисова. А может, переживём как-нибудь?
Силуянов. Столкновение приведёт к уничтожению человечества. Жизнь на планете сохранится только в примитивных формах.
Харчиков. И катастрофа неминуема?
Силуянов. Неминуема.
Денисова. Недаром у Анастасии Ивановны уже третий пасьянс не сходится.
Удилова. Пиковки путаются. (Кладёт карту, затем вторую.) Вот, видите? Опять они. Тут ещё пиковая дама выскочила не к месту, хоть заново начинай...
Денисова. Не к добру.
Сиклитова. Нет, не к добру.
Ерёмина (Силуянову.) Ты, Пётр Афанасьевич, правильно сделал, что собрал нас сегодня. Вместе как-то спокойнее преставиться...
Силуянов. Я эту комету ещё месяц назад обнаружил, причём совершенно случайно. И она мне сразу показалась подозрительной. Что-то уж слишком близко должна пройти от Земли. Кометы этой я в каталогах не нашёл, и поэтому, по праву первооткрывателя, дал ей своё имя. Комета Силуянова, так сказать. С той минуты она постоянно под моим контролем. Под моим и академика Подгурского, который, как вы знаете, тоже астроном. Я к нему специально ездил по этому вопросу в Передреевку. Аскольд Ильич страшно заинтересовался. Сразу засел за расчёты траектории. А на другой день звонит мне и говорит: комета столкнётся с Землёй!
Антонюк. А вы сообщили об этом куда следует?
Силуянов. Конечно. Правда, сообщения направлял не я, а Аскольд Ильич. Он академик, к нему доверия больше. А я кто такой? Простой профессор. Не сегодня - завтра на пенсию вытурят.
Ерёмин. Месяц назад, говоришь, открыл? И чего молчал столько времени? Дотянул до самого последнего момента.
Силуянов. Потому что сомневался. Ждал, когда Арнольд Ильич закончит расчёты. И вот он только теперь сказал, что катастрофа неминуема, надо бить во все колокола.
Антонюк. Правильно сказал. И что?
Силуянов. Он сразу же начал писать письма. В газеты, в Академию Наук, в обсерваторию МГУ, в Государственную Думу, даже в ФСБ, представьте, написал...
Антонюк. Так и что же?
Силуянов. Реакции пока нет. Только из "Московского комсомольца" пришёл ответ, что письмо передано в планетарий. В планетарий они передали! Тут мир гибнет, а они - в планетарий!
Сиклитова. К мнению академика они должны прислушаться.
Силуянов (достаёт телефон, нажимает кнопки.) Ну вот, опять нет сигнала. Со вчерашнего дня не могу дозвониться ни до кого.
Аглая. Никто не может дозвониться.
Елистратов. Это из-за погоды.
Силуянов. Арнольд Ильич должен к сегодняшнему вечеру закончить перепроверку траектории и указать точное время катастрофы, а связи нет!
Аглая. Саша сейчас приедет из Передреевки и скажет точное время.
Харчиков. Он уже час как уехал.
Елистратов. За час на велосипеде вполне можно сгонять в Поредреевку и обратно, значит, скоро появится.
Силуянов. Аскольд Ильич сказал, что в интересах дела, чтобы привлечь к комете больше внимания, её надо переименовать. Название должно звучать более весомо.
Денисова. Это как же?
Елистратов. Я придумал хорошее весомое название: комета Судного дня!
Силуянов. Аскольд Ильич предложил назвать комету его именем. Кометой Подгурского. А то "комета Силуянова", по его мнению, звучит как-то легковесно, никто меня не знает, а он известен в научных кругах.
Денисова (морщась). Какие ещё названия, все помрём.
Силуянов. Не скажите, Прасковья Фёдоровна. Если есть хоть малейший шанс, что комета пройдёт мимо, то представляете, как она прославится? На века! На тысячелетия! Будут говорить: знаменитая комета Подгурского, которая чуть не уничтожила мир! А мне это немного обидно, знаете ли. Я ведь первый её обнаружил, значит, имею право на название. Я так и сказал Арнольду Ильичу.
Харчиков. А он что?
Силуянов. Очень благородно предложил назвать её кометой Силуянова-Подгурского. Я согласился.
Денисова (Удиловой.) Настя, погадай на комету. Вдруг мимо пролетит.
Удилова. Ты что, на комету гадать нельзя.
Ерёмина. А вы, Анастасия Ивановна, погадайте на нас на всех, переживём мы эту ночь, или нет.
Денисова. Да, погадай, переживём ночь или нет.
Удилова. Ну, это можно. (Тасует карты.)
Аглая подходит к окну. Елистратов останавливается возле неё.
Елистратов. Сейчас ливень начнётся. Видела, молния мелькнула?
Аглая. А Саша где-то по лесу едет... Уже и тропы, наверное, не видно, а он едет...
Присягина (услышав её). И прекрасно доедет. Он дорогу в Передреевку как свои пять пальцев знает, там у него приятели живут.
Пауза. Елистратов вставляет в ухо наушник с проводом. Слушает музыку с портативного плеера.
Аглая (Елистратову.) Ты что за музыку слушаешь?
Елистратов. Классику. Только её и слушаю.
Аглая. Я тоже классику люблю.
Елистратов (протягивает ей второй наушник с проводом.) На, послушай. Рахманинов.
Аглая берёт наушник, вставляет в ухо.
Елистратов. А ещё я хоры люблю. Я сам когда-то пел в хоре.
Аглая. Надо же, и я пела в хоре.
Елистратов. У меня тут записи колокольных звонов. Специально ездил по монастырям, записывал.
Удилова гадает. Сидящие за столом напряжённо следят за картами.
Дарья Антоновна. Ах ты, тузы ложатся один за другим! Не к добру!
Удилова (кладя карту, глухим торжественным голосом.) Вот он, пиковый туз!
За окнами мелькнула молния, грянул гром.
Ерёмина (вскрикивает.) Комета!
Бородунов (крестится.) Господи, помилуй...
Голоса: Господи, помилуй... Господи, помилуй...
Елистратов. Глаша, тебе страшно?
Аглая. Нет. Ну, если только немножко. Я не верю в катастрофу.
Елистратов. Я тоже не верю.
Аглая. Как всё странно. Небо в тучах, а за тучами - комета летит...
Елистратов. А давай договоримся. Если комета пролетит мимо, то мы поженимся.
Аглая. Тебе всё шуточки, а это не игра. Ведь, всё-таки, может столкнуться.
Елистратов. А если не столкнётся?
Аглая. Не знаю...
Елистратов. Давай скажем маме, что если комета не столкнётся, то мы поженимся. А что тут такого? Комета пролетит мимо, и тем самым нас как бы благословит.
Аглая. Опять шутишь.
Елистратов. Ничего я не шучу. А давай я сам скажу... (Оборачивается.) Зинаида Петровна, можно вас на минуточку? (Присягина подходит.) Мы тут с Глашей об одной вещи договорились. Вы, наверное, догадываетесь...
Присягина. Да уж догадываюсь. Только не вовремя это как-то всё. Не до вас сейчас. Тут комета! И Сашка всё не едет... (Вглядывается в окно.)
К соседнему окну подходит Силуянов. Тоже вглядывается. В отдалении прокатывается гром.
Ерёмина (затягивает песню.) Ах, не слышны в саду даже шорохи...
Два или три голоса подхватывают: Всё здесь замерло до утра...
Аглая (взволнованно.) Саша! Вон Саша приехал!
Песня обрывается. К окнам подходят Антонюк, Присягина, Ерёмин, Нина Викторовна, Дарья Антоновна.
Дарья Антоновна. А что это он сюда не идёт? Что он у калитки делает?
Ерёмин. Вроде, прячется от кого-то.
Силуянов. Странно...
Елистратов. Сейчас крикну ему.
Выходит в прихожую, оттуда во двор, кричит: "Сашка! Ты чего там партизанишь? Видим мы тебя! Иди сюда!"
Входит в комнату вместе с Сашкой.
Силуянов (Сашке.) Ну, что? Был у академика? Что он сказал?
Сашка (взволнованно). Академика арестовали! Могли и меня арестовать, хорошо я вовремя в кусты залез. Его вывели из дома и посадили в чёрный джип!
Нина Викторовна. Что за глупости. Как это: посадили в джип?
Сашка. Его арестовали! Я сам видел. Два мужика, одеты одинаково, во всё черное, в чёрных шляпах, в чёрных очках, только головы белые... Я думал, они и к вам приедут, поэтому, когда подъехал, спрятался...
Антонюк. Во-первых, почему ты решил, что его арестовали?
Сашка. Ну, они ведь его вели... И тётенька мне то же самое сказала...
Нина Викторовна. Тётенька - это Светлана Алексеевна? Жена Подгурского?
Сашка. Да. Когда они уехали, она на крыльцо вышла. Я тогда к ней подошёл и сказал, что меня прислал Пётр Афанасьевич.
Антонюк. Ну, так что всё-таки случилось? Что за люди в чёрных очках?
Сашка. Она сама не знает. Она их раньше не видела. Приехали, вошли в дом и увели академика, и телескоп его забрали.
Снимает с подставки телескоп. Они с Ниной Викторовной заворачивают его в мешковину.
Силуянов (Сашке.) Значит, они на джипе приезжали?
Сашка. Да. Большой чёрный джип с тёмными окнами.
Силуянов. Кошмар какой, они могут быть здесь с минуты на минуту!
Ерёмин. Зачем им сюда приезжать?
Силуянов. К Подгурскому они наверняка приехали из-за писем по поводу кометы, а значит, и ко мне приедут. (Нине Викторовне.) Нина, подпол открой.
Силуянов и Нина Викторовна подходят к лестнице. У лестницы - коврик, под ковриком в полу дощатая дверца. Под дверцей небольшая яма для хранения картошки.
Нина Викторовна откидывает дверцу, Силуянов с телескопом залезает в яму.
Харчиков (с дивана.) Фу, что за запах. Это прошлогодняя, что ль, картошка?
Силуянов (из ямы.) Я давно сказал Дарье Антоновне, чтобы убрала здесь всё...
Дарья Антоновна. Я как раз вчера собиралась, а услышала про комету, и подумала: зачем теперь убирать?
Силуянов. Может, оно и к лучшему. В картошке закопаю...
Денисова. Чего там уж закапывать. Всё суета.
Удилова. К вечности готовьтесь. Тут и пиковый туз опять.
Силуянов вылезает из ямы. Закрывает дверцу.
Силуянов (Дарье Антоновне.) Даша, в книжном шкафу, внизу, подзорная труба. Принеси её.
Дарья Антоновна приносит. Силуянов устанавливает трубу на место телескопа.
Силуянов. Пусть забирают, не жалко. Авось не разберутся, что это подзорная труба, а не телескоп...
Харчиков (Сашке.) Они, значит, во всём чёрном, в шляпах, в тёмных очках?
Сашка. Да.
Харчиков. Тогда они не из газет. И не из обсерватории.
Антонюк (Сашке.) Так что о них сказала супруга академика?
Сашка. Сказала, что не знает, кто такие. Она очень испугалась.
Антонюк. А какие документы они предъявили? Не могли же они так просто взять и увести человека. Академика притом.
Сашка. Не знаю. Она, правда, испугалась. Тряслась вся. Я видел. Да я и сам испугался.
Антонюк (смотрит на Сашку пристально.) А тебя не удивило, что эти люди вечером, в сумерках, ходят в тёмных очках?
Сашка. Удивило.
Антонюк (оборачивается к Силуянову.) Вы, вроде, говорили, что академик в ФСБ писал о комете?
Силуянов. Да, и в ФСБ писал... Ах! (Поражённый.) Вы правы, они из ФСБ!
Антонюк (Сашке.) Как всё-таки они были одеты?
Сашка. В плащи чёрные. Да они одинаково были одеты, и похожи друг на друга. И роста одного.
Антонюк. Одного роста?
Харчиков (Антонюку.) Что-то ты совсем задёргал парня своими вопросами. Сразу видно бывалого кадровика.
Антонюк. Я за двадцать лет работы в отделе кадров научился распознавать людей с первого взгляда. И этих, в плащах, прекрасно распознал.
Харчиков (иронично.) И что же ты в них распознал?
Антонюк. Картина предельно ясная. За Подгурским приезжали из ФСБ.
Сашка. Они телескоп забрали!
Антонюк (Силуянову.) Пётр Афанасьевич, а вы не в курсе, писал ли Подгурский о комете куда-нибудь за границу?
Силуянов. Точно не знаю, но мог. У него знакомые среди заграничных математиков. Особенно много среди английских.
Антонюк. Среди английских? Теперь всё окончательно встало на свои места.
Силуянов. Лично я никаких писем никуда не писал.
Антонюк. Не имеет значения. В ФСБ о вас уже известно.
Силуянов. И вы думаете, они и ко мне могут приехать?
Антонюк. Могут. Наверное, уже едут.
Елистратов (Антонюку.) Но какой им смысл приезжать? Считанные часы до катастрофы... (Силуянову.) Пётр Афанасьевич, когда, вы говорили, будет столкновение?
Силуянов. Сегодня ночью. Точное время должен определить Подгурский, но связи с ним нет, а тут ещё эта история...
Аглая (Сашке.) Саша, ты хоть спросил у супруги Арнольда Ильича насчёт кометы? Во сколько она прилетит?
Силуянов. Да, насчёт кометы спросил?
Сашка. Спросил. Она сказала, что Арнольд Ильич ничего не говорил, но она посмотрит в его бумагах.
Силуянов. И что, посмотрела?
Сашка. Посмотрела. Одну бумагу вынесла. На ней было много цифр, а в самом низу были цифры двадцать три и двадцать шесть. Она сказала, что это, наверное, то, что мне надо.
Сиклитова. Двадцать три часа двадцать шесть минут.
Антонюк. Значит, в половине двенадцатого жахнет.
Харчиков. Хорошенькое дело.
Пауза.
Бородунов. Молиться надо. (Крестится.)
Некоторые за столом крестятся. Голоса: "Господи помилуй, господи помилуй..."
Антонюк (торжественно.) Товарищи, в свете тех новостей, которые мы сейчас узнали, я могу сказать со всей определённостью: столкновение кометы с Землёй неизбежно. Сегодняшние события в доме академика Подгурского это доказывают неопровержимо.
Сашка. Мужики очень подозрительные. В чёрных очках!
Антонюк. Теперь нам остаётся только сидеть и ждать. (Садится в кресло.)