Аннотация: Комедия в одном действии по мотивам сказки Ханса Кристиана Андерсена "Директор кукольного театра"
И. Волознев
Сеанс магнетизма
Комедия в одном действии по мотивам сказки Ханса Кристиана Андерсена "Директор кукольного театра"
Лица:
Директор театра
Фукс, антрепренёр
Аделина, примадонна
Биккерт, актёр, амплуа первого любовника
Фогель, актёр, амплуа трагика
Дирижёр
Хольгерт, рабочий сцены
Дроссельмейер, учёный политехник
Король
Министр
Лакей Короля
Музыканты
Актёры и актрисы разного возраста, в костюмах придворных, фрейлин, горничных и лакеев
Действие происходит в Западной Европе, в первой половине девятнадцатого века
Музыка Жака Оффенбаха
Сцена представляет собой сцену театра. Занавеса нет. Идут последние приготовления к спектаклю. Рабочие и актёры передвигают кресла, кадки с кустами, скамейки, вытаскивают из-за кулис большую фанерную декорацию тюрьмы. Многие актёры в костюмах и гриме. Оркестр репетирует музыку из "Парижского веселья".
Директор выходит на авансцену. Он в чёрном фраке. Смотрит вверх, откуда должен опуститься занавес.
Директор (кричит). Ну, что там? Где занавес? Его опустят когда-нибудь, или нет? Через час в зал войдёт публика, будет король, послы, министры, а мы без занавеса! Все увидят, какой у нас тут бардак! Сам король увидит! (Мимо торопливо проходит Фукс. Он в жилетке.) Господин Фукс!
Фукс. Сейчас, одну минуту... (Мечется по сцене.) Кусты поставьте там, ближе к кулисам! Кресла вперёд выдвиньте!... Где тряпичные свиньи? Кто-нибудь видел тряпичных свиней?
Директор (Фуксу). Господин Фукс! Что слышно насчёт занавеса? Вы антрепренёр, должны быть в курсе всех этих дел с занавесом!
Фукс (Директору). Конечно, я в курсе... (Убегает.)
Музыка умолкает.
Дирижёр (стучит палочкой). Флейта, снова отстаёте! Сколько можно? Я велел начать с цифры четыре, а вы откуда начали?
Голос из оркестра. У меня тут нет цифры четыре!
Директор (Дирижёру). Маэстро, сыграйте канкан, который у нас во втором акте. А то некоторым делать нечего (оглядывается на молодых танцовщиц, собравшихся в глубине сцены), пусть порепетируют!
Дирижёр (музыкантам, поднимает палочку). Господа! Канкан! С цифры двенадцать!
Оркестр играет канкан.
Директор (танцовщицам). Барышни, вставайте, нечего сидеть! Репетируйте, пока есть время!
Четыре девушки в глубине сцены начинают танцевать.
Директор. Хорошо! Вот так! Ноги выше! Ещё выше! (Аплодирует). Прекрасно! Теперь бы только занавес опустить... (Кричит кому-то наверху.) Господин Хольгерт! Господин Хольгерт! Долго ещё ждать занавеса?
Появляется Фукс.
Фукс (Директору). Занавес не трогали пять лет. Здесь вообще ничего не трогали пять лет. Всё в пыли. Хольгерт говорит, что шнуры в занавесе прогрызли мыши.
Директор. И что прикажете делать? Давать спектакль без занавеса? Это решительно невозможно!
Фукс. Хольгерт говорит, что там надо два узла завязать, и занавес будет ходить как по маслу.
Директор. Сам король будет присутствовать, а у вас - узлы! Скажите Хольгерту, что через полчаса занавес доложен быть опущен!
Фукс (кричит актёрам): Розовый куст поставьте в середину! И клетку с соловьём поставьте там же! Кстати, где клетка? (Убегает)
Директор (рабочим, которые устанавливают на сцене фанерную декорацию тюрьмы). Не так, не так! Переверните её! Тюрьма будет в третьем акте, а сейчас дворец! Дворцом ставьте!
Рабочие переворачивают декорацию. На другой её стороне намалёван дворец с колоннами и балконом.
Дирижёр. Флейта, вы опять сбились! (Музыка обрывается.) Передайте мне свои ноты!
На сцену из-за кулисы выходит Фогель. Он в костюме короля: чёрный фрак, светлый жилет, панталоны до колен, белые чулки, чёрная треуголка с эмблемой и белым плюмажем. Что-то пьёт из маленькой бутылочки.
Директор. Господин Фогель, вам известно, что вы будете играть короля в присутствии самого его величества?
Фогель. Отлично известно. Поэтому я должен принять несколько капель успокоительного.
Актриса (пожилая, одета придворной дамой, сидит, смотрится в зеркальце). Что за капли у вас, господин Фогель? А то я перепробовала всё, и ничего не помогает.
Фогель. Мои капли помогут. Они настояны на солнце Бургундии...
Другая актриса (молодая, одета служанкой). Господин Фукс, где мне сесть?
Фукс. Вон там, где горничные. Вы же у нас горничная!
Молодая актриса. Я не буду там сидеть! Там меня никто не увидит!
Фукс. По ходу пьесы вы выйдете на середину и вас увидят даже из королевской ложи.
Директор (достаёт брегет, смотрит на циферблат). До первого звонка сорок минут. Публика уже запущена в фойе.
Идёт к кулисам. Сталкивается с Дроссельмейером. Тот в чёрной паре.
Дроссельмейер. Господин Директор!
Директор. Господин Дроссельмейер! Вы всё-таки пришли! Как я рад! (Фогелю, кричит.) Господин Фогель! Идите сюда! Прибыл господин Дроссельмейер, о котором я вам рассказывал сегодня утром.
Фогель (подходит). Это тот самый учёный, который творит на своих лекциях чудеса?
Дроссельмейер (скромно). Ну, чудеса - это слишком сильно сказано. Физические опыты, которые я показываю, основаны исключительно на природных явлениях.
Директор. Нет, господин Дроссельмейер, не говорите. На вчерашней лекции вы показывали именно чудеса. Я до сих пор под впечатлением.
Дроссельмейер. Право, я польщён.
Директор (Дроссельмейеру). Сударь, позвольте представить вам господина Фогеля, трагика, известного во всей Европе. У нас он с огромным успехом играл роль тени отца Гамлета, а сегодня будет играть короля.
Дроссельмейер (Фогелю). Рад познакомиться. Сказать по правде, я редко хожу в театр, поскольку слишком занят лекциями, но театр очень люблю. Театр - это моя мечта.
Директор (Фогелю). Господин Дроссельмейер - учёный политехник, читает лекции в том самом зале на почтовой станции, где мы ещё совсем недавно давали спектакли...
Дроссельмейер. Сударь, мне иногда кажется, что под её сводами ещё носятся голоса ваших актёров, и меня это глубоко трогает.
Фогель (Дроссельмейеру). Вы, надеюсь, знаете, что последнее наше представление почтил своим присутствием сам король, его величество Аугустус Второй.
Дрроссельмейер. Нет, впервые слышу об этом.
Фогель. Волей судьбы, или счастливого случая, он оказался на почтовой станции в то время, когда мы там играли...
Директор (перебивая его). Мы-то думали, что он задержится на спектакле минут на пять, ведь всем известно, что его величество равнодушен к театральному искусству, но он как сел, так и смотрел пьесу до самого конца, прямо глаз не сводил со сцены. А когда актёры вышли на заключительные поклоны, он, представьте себе, милостиво кивал и улыбался!
Фогель. По меньшей мере, трижды он кивнул лично мне, и вид у него был такой любезный, что я сразу понял, что за этим что-то последует. И не ошибся.
Директор (Дроссельмейеру). Произошло чудо. Король отдал нам это великолепное здание для наших представлений. Оно, правда, несколько лет пустовало, и нам пришлось сделать в нём ремонт, вставший в изрядную копеечку...
Директор, Дроссельмейер и Фогель подходят к самому краю сцены.
Директор. Сейчас зал тёмен и пуст, но через сорок минут в нём загорятся газовые фонари, он наполнится зрителями, партер оживёт, ложи засверкают бриллиантами. На спектакль явятся их величества, а также послы и министры. Будет весь двор. И всё это благодаря тому счастливому представлению на почтовой станции!
Подходит Фукс.
Фукс. Его величество всё-таки кое-что понимает в актёрской игре. Он отдал театр нам, а не этой бездарности Шенеману с его полудохлыми комиками!
Фогель. Вот именно! Потому что только мы способны представить настоящую драму!
Дроссельмейер (оглядывается на актёров). Господин Директор, у вас тут столько интересных типажей. На кого ни глянь - типаж. Вот, например, тот старик с крючковатым носом...
Директор. Это Миллер. Играет стариков, старух, ведьм и колдунов.
Дроссельмейер. Скажите, пожалуйста! А у вас ещё и танцовщицы есть...
Директор. И акробаты, и певцы, и подражатели птичьим и звериным голосам... Вот, например, господин Пихтель может свистеть по-соловьиному. Сегодня в спектакле он выдаст такую трель, что зал ахнет!
Дроссельмейер. Думаю, такой труппы, как ваша, нет в целом королевстве.
Директор. Во всей Европе нет. У нас кого ни возьми - талант! С такими артистами можно смело ставить любую пьесу. Один господин Биккерт чего стоит! А Аделина! (Фуксу.) Кстати, почему я не вижу Аделину? Где она?
Фукс. Одевается к спектаклю. Сейчас появится.
Директор. Через полчаса первый звонок, а мы ещё не знаем, выучила ли она роль. Приведите её немедленно, хватит ей уже сидеть в гримёрной!
Фукс. Сей момент! (Убегает)
Директор (вдогонку). И забегите наверх! Узнайте, что с занавесом! (Дроссельмейеру.) По-настоящему, здесь надо делать капитальный ремонт, с заменой всех занавесей, фонарей, лестниц, перекрытий и прочего, но король торопит.
Дроссельмейер. И я его понимаю. Его величеству не терпится увидеть игру вашей замечательнейшей труппы. Сколько типажей, глаза разбегаются! Вон тот чернявый парень - Арлекин, а тот блондин - Пьеро! О, и Скарамуш есть, какая прелесть! У вас, господин Директор, не труппа, а сплошной кладезь драгоценностей. На месте Короля я бы утроил жалованье всем артистам и не вылезал из театра!
Фогель. Внимание его величества сегодня будет обращено главным образом на меня. Я ведь буду играть его самого! Признаться, я волнуюсь. Выпью-ка, с вашего позволения, ещё пару капель успокоительного. (Прикладывается к бутылочке.)
Директор. Господин Дроссельмейер, вы, насколько я знаю, окончили Политехнический институт?
Дроссельмейер. Да, и командирован в провинцию просвещать народ.
Директор. Когда будет ваша следующая лекция?
Дроссельмейер. Сегодня, в девять вечера.
Директор. И вы покажете те же опыты?
Дроссельмейер. Разумеется.
Директор. И опыт с собачкой покажете?
Дроссельмейер. Обязательно. Народ ходит на мои лекции в основном только ради собачки.
Директор (Фогелю). Господин Фогель, вам надо обязательно послушать и поглядеть! Опыт с собачкой - настоящее чудо.
Фогель. А что, я люблю чудеса.
Директор. Большая часть лекции была мне, как говорится, не по зубам, но мне стало ясно одно: если мы, люди, способны додуматься до таких вещей, которые показывал господин политехник, то мы, истину говорю, равны богам!
Фогель. Сударь, я заинтригован.
Директор. Господин политехник положительно делал чудеса, но всё выходило у него так просто, так естественно.
Дроссельмейер. Это потому, что никаких чудес нет. Есть магнетизм, природное явление. То, что магнетизм существует - доказанный научный факт.
Директор. Вчера вечером, после лекции, мы с господином Дроссельмейером зашли в трактир и целый час провели в разговорах за кружкой пива. Он, как и сейчас, уверял меня, что чудес не бывает, но я стоял на своём. Тот же опыт с собачкой - разве не чудо?
Дроссельмейер. Конечно, не чудо. Это проявление магнетизма. Правда, скажу вам по секрету, ни один учёный в мире не объяснит вам, что это такое - магнетизм, откуда он берётся и почему. Я тоже не могу объяснить, хоть и показываю опыты, основанные на нём. Я не знаю, почему, например, железная пластинка, просунутая между двух скрученных в спираль проволок, вставленных одним концом в соляную кислоту, намагничивается. Понятно, что это природное явление, но оно, действительно, похоже на маленькое чудо.
Директор. Пластинка словно одухотворяется, наполняется волшебством... Вот и с собачкой, которую вы помещаете между спиралями, то же самое, думается мне.
Фогель. Что? Собачка наполняется волшебством?
Директор. Это я выразился фигурально. Но собачка, действительно, как будто становится заколдованной. Она, представьте, превращается в куклу!
Фогель. Это чистейшей воды фокус.
Дроссельмейер. Внешне собачка остаётся той же самой, какой была. Она живая, может лаять, вертеть хвостиком, но при этом она - кукла. Причём довольно разумная. Когда она была простой собачкой, я никак не мог обучить её стоять на задних лапах, приносить шляпу, прыгать через обруч и лаять столько раз, сколько нарисовано кружочков на листе картона. А после того, как я её пропустил через спирали, она всё это стала делать!
Директор. Чудо, настоящее чудо!
Дроссельмейер. Она стала понимать всё как человек! Вот что значит магнетизм!
Фогель. Не поверю, пока не увижу собственными глазами. По-моему, это фокус.
Директор. Я сначала тоже так думал. Но вот она, собачка. Намагнитилась, и делает всё что надо. Всё, что ей говорят, как будто знает человеческий язык!
Дроссельмейер. В опыте с собачкой мы видим не что иное, как проявление животного магнетизма. Магнетизм бывает двух видов. Обычным - это когда мы помещаем между спиралями железную пластинку, и животным, это когда мы помещаем живое существо.
Фогель. Значит, собачка намагнитилась и стала умнее?
Дроссельмейер. Ну да. Ни один учёный не скажет, почему так получается, но животный магнетизм - это научный факт, и опыты с собачкой лишний раз подтверждают его.
Директор (Дроссельмейеру). Сударь, под конец вашей лекции мне стало казаться, что мне как будто приподняли темя и черепная коробка моя расширилась. Ведь, думается мне, с людьми то же самое, что и с собачкой. Создатель пропускает их через спирали времени, и на них нисходит дух. И вот вам - получился Платон, Лютер, Наполеон, или кто-нибудь другой в этом роде.
Дроссельмейер. Мир полон удивительных чудес, но мы так привыкли к ним, что они кажутся нам обычными вещами.
Фогель (кивает). Истинная правда, сударь.
Директор. Признаюсь, что не уйди уже моё время, я бы завтра поступил в Политехнический институт учиться разбирать мир по косточкам.
Дроссельмейер. Я тоже вам признаюсь кое в чём. У меня тоже есть одно желание, которое терзает меня чуть ли не с самого детства. Мне хочется стать директором театра, но не простого, а кукольного.
Фогель и Директор смеются.
Директор. Ах, господин Дроссельмейер, скажете тоже! Вам, с вашим умом и образованностью, только за ниточки дёргать!
Фукс (подбегает). Хольгерт говорит, что занавес непременно опустится, но когда точно - сказать не может.
Директор (Дроссельмейеру). Сударь, я вынужден вас покинуть ненадолго. Без меня тут вообще ничего не могут сделать, прямо наказание!
Фогель (посмеивается). Зато в кукольном театре - тишь да гладь. Все марионетки ходят как по струнке.
На сцене появляется Аделина.
Аделина (кричит). Это что на меня надели? И это они называют платьем? Вот это - платье, да? На нём метровый слой пыли, вы посмотрите!
Фогель (берёт Дроссельмейера под руку). Сударь, пока есть время, пойдёмте за кулисы. Только что с рыночной площади доставили целый ящик отличнейшего пива...
Дроссельмейер. Не откажусь. (Идёт с Фогелем.)
Аделина. Оно весит целый пуд! И я должна это носить? Я сейчас упаду!
Директор (Аделине). Адель, дорогая, но ведь в гримёрке полно платьев...
Аделина. Всё старьё! Платья там свалены в кучу и гниют со времён царя Гороха! Половина испорчена мышами!
Директор. Там есть очень приличные платья, я сам видел. А это чем плохо? Оно сидит на вас как влитое.
Аделина. И ещё называется королевский театр! Тут всё грязное, старое, оборванное, даже занавес толком опустить нельзя!
Фогель (ведёт Дроссельмейера к кулисе). Вы, конечно, человек образованный, много знаете и многого достигли в науке, несмотря на вашу молодость, но и я кое-чего добился в этом мире. В театре трагик - второй человек после директора. А может быть и первый.
Директор. Адель, уже поздно мерить другое платье.
Аделина. А где обещанные красные бенгальские огни? К белому платью идут красные бенгальские огни!
Директор (Фуксу). Где красные бенгальские огни?
Фукс. Будут, ни секунды не беспокойтесь. Я уже отправил человека...
Фогель (продолжает): Без трагика театра нет. Все эти первые любовники, примы и прочая мелюзга постоянно визжат и фальшивят, но этого никто не замечает. Но вот если трагик сфальшивит во время своего монолога - это всё, конец света!
Фукс (громко). Первой у нас идёт сцена со Свинопасом! Где господин Биккерт?
Биккерт. Я здесь. Уже в костюме.
Аделина (брезгливо морщится). Опять этот? Сколько можно? Надоел!
Директор. Но на роль Свинопаса у нас больше никого нет...
Фогель. Публике ведь что нужно? Ей нужна драма, трагедия. А кто ей даст трагедию, как не трагик? Скажу без лишнего преувеличения, весь театр лежит на мне...
Аделина. Только пусть не подходит ко мне ближе чем на три метра. От него пахнет свиньями.
Директор. Адель, побойся бога. Все свиньи у нас тряпичные. От них не пахнет свиньями... Кстати, где свиньи? Они так и не появились. Подозреваю, их вообще нет в театре!
Фукс. Я их видел, я их видел! (Убегает.)
Фогель. И то сказать, этот прекрасный театр, где мы с вами находимся, достался труппе исключительно благодаря мне. На нашем спектакле на почтовой станции король был потрясён именно моей игрой, я прекрасно видел это! А по-другому и быть не могло. Везде, во всех городах, в которых мы выступали, главы государств и прочие важные персоны обращали внимание только на меня.
Из кулис выходят свиньи. Они в человеческий рост, идут на задних лапах. На сцене оживление. Аделина показывает на них пальцем.
Аделина. Это что, свиньи? А почему у них морды такие?
Фукс. У них с одной стороны свиные морды, а с другой - собачьи. В конце спектакля нам понадобятся собаки, и свиньи станут собаками. А пока их собачьи морды прикрыты тряпочками...
Фогель. Курфюрст Ганноверский во время моего монолога от переизбытка чувств потерял сознание, кронпринц Заксен-Хаузен кричал мне "браво" так, что сорвал голос, а герцог Пфальц-Брухенбургский, аплодируя мне, вывалился из ложи. В Магдебурге я имел честь играть короля Лира перед самим маркграфом. Он впечатлился до того, что кричал на весь театр, что гонит свою труппу вон, вон, что он назначает меня директором с окладом в две тысячи талеров, и я должен буду набрать свою собственную труппу, ибо лучше меня актёра нет, и никогда не было! А прежних актёров - вон! Это его собственные слова!
Аделина (показывает на Биккерта). Но целовать я его не буду! Никогда!
Одна из актрис. Мы знаем, кого она будет целовать.
Другая. Франца! Вот увидите, она и его вытащит на сцену, хотя он не актёр.
Аделина. Да, я хочу целовать Франца, и не скрываю этого.
Фукс. Госпожа Аделина, Франц - рабочий в театре.
Аделина. Всё равно его хочу!
Дроссельмейер (останавливаясь у кулисы). Две тысячи талеров - весьма солидная сумма.
Фогель. Сударь, я не получил ни гроша! Гнусные завистники в ту же ночь сожгли театр, а с ним и половину Магдебурга... (Дроссельдорф и Фогель скрываются за кулисами.)
Директор отводит Фукса в сторону.
Директор (негромко). Любезнейший, быстренько разыщи Франца и отправь его куда-нибудь подальше. Всё равно куда. Посади его в пролётку, а кучеру скажи, чтоб гнал и не останавливался (Передаёт Фуксу деньги).
Фукс. Понял, сударь. Раньше завтрашнего полудня Франц здесь не появится. (Убегает.)
Директор. Ох ты, господи, ещё этот Франц!
Аделина. Хочу красных бенгальских огней! И новое платье! И Франца!
Директор. Адель, дорогая, войди в наше положение. Через полчаса ответственная премьера. Будет Король, Королева, послы...
Аделина. Виноваты только вы! Не могли всё приготовить заранее!
Директор. Но я не мог предусмотреть всего. Например, этот занавес. Кто знал, что он не захочет опускаться?
Биккерт (Директору). Так всё-таки, кто будет в роли Свинопаса - я или Франц?
Аделина. Франц!
Директор (негромко) Адель, я приплачу тебе дополнительно десять талеров, если согласишься играть с господином Биккертом.
Аделина. Не соглашусь. Я известная актриса, сам король оценил мой талант, иначе бы он не дал вам это здание. Вы в нём только благодаря мне!
Директор. Помилуй, Адель...
Аделина. Играть не буду без нового платья, красных бенгальских огней и Франца. (Садится в кресло.) И эти туфли мне жмут. Они тоже из здешнего гардероба, да? Туфли пятилетней давности для известной примадонны! Я с ума сойду!
Появляется Фукс. Кивает Директору.
Директор. Итак, все на месте. Даже свиньи на месте. Королевский дворец (показывает на декорацию) в лучшем виде. Всё готово к началу представления.
Аделина. Ничего не готово! Принцесса не готова!
Директор. Но в другое платье ты всё равно не успеешь переодеться...
Аделина. Я говорю о Франце!
Директор. Он не актёр!
Аделина. Неважно! Две фразы про горшок он сказать сможет! Главное, что от него требуется - это целовать меня!
Директор (Фуксу, громко). Сударь, разыщите Франца и приведите сюда.
Фукс. Всенепременно. (Уходит.)
Директор (Аделине). Сейчас его доставят.
Аделина (сбрасывает с ног туфли). Принцесса будет босая! Я и платье это сниму! Оно мне надоело! Я больше не могу его носить! (Бросается в кресло.) Я задыхаюсь в этом платье! Я падаю в обморок!